Лариса иронически смотрела на прокурора и поняла — пришла зря.

— Разрешите, — в дверь заглянул Пафнутьев.

— Потом, Паша, потом, — отмахнулся Анцыферев, но Пафнутьев оказался не столь хорошо воспитан, как хотелось бы прокурору. Увидев Ларису и лишь в коридоре вспомнив, кто это, он снова вошел.

— Лариса Анатольевна, если не ошибаюсь? — радостно улыбнулся Пафнутьев. — Здравствуйте, Лариса Анатольевна! Как вы себя чувствуете?

— Павел Николаевич, о самочувствии поговорите, когда она выйдет из этого кабинета, хорошо? — Анцыферов мог иногда говорить настолько холодно, что неподготовленного человека пробирал мороз.

— Вы полагаете, выйдет?

— А что ей может помешать?

— Вы полагаете, ничто не помешает?

— Ну, не запру же я ее в шкафу! — возмутился Анцыферов.

— Вы полагаете, не найдется кому это сделать? — Пафнутьев улыбнулся широко и беспечно.

— Здравствуйте, — наконец произнесла Лариса. — Я узнала вас. Вы ведете следствие по убийству Николая. Может быть, ему тоже интересно узнать то, что я рассказываю? — повернулась она к Анцыферову. — Уж коли он ищет убийцу, а я прямо его называю, настаиваю на том, что это сделал Голдобов... А?

— Видите ли, Лариса Анатольевна, — значительно проговорил Анцыферов, — вы пришли к прокурору города. И позвольте мне решать, кого пригласить к нашей беседе, а с кем повременить. Согласны?

— Извините, я думала...

— О, да вы и документы принесли! — воскликнул Пафнутьев так, словно ничего не слышал. — Я смотрю, там не меньше двадцати страниц, — говорил он, стоя на пороге и тем выполняя пожелание начальства — не входить в кабинет. — С таким количеством доказательств мы найдем убийцу к вечеру. И, разумеется, задержим его! Да, там не меньше двадцати страниц...

— Двадцать две, я посчитала, — Лариса доверчиво обернулась к Пафнутьеву. — Вы меня простите, пожалуйста, — обернулась она к Анцыферову, — но прошлый раз, когда этот товарищ приходил ко мне, я была... Как бы это сказать...

— Немного уставшая, — подсказал Пафнутьев, вкрадчиво приближаясь к столу.

— Да, — она благодарно улыбнулась следователю. — И мы не смогли поговорить подробно.

— Павел Николаевич! — Анцыферов обрел наконец твердость. — Я приглашу вас, когда это будет необходимо.

— Прошу прощения, — Пафнутьев опять попятился к двери, но успел, успел из коридора заговорщически подмигнуть Анцыферову — дескать, мы-то знаем, как себя вести, мы-то всегда договоримся, уважаемый Леонард Леонидович.

Когда дверь за Пафнутьевым закрылась, Анцыферов некоторое время барабанил пальцами по полированной поверхности стола, словно пытаясь забыть о грубом вторжении, которое позволил себе подчиненный.

— Знаете, Лариса Анатольевна, — грустно проговорил Анцыферов, решив, видимо, что грусть наиболее уместна для продолжения разговора, — разумеется, вы имеете право на любые подозрения... — Анцыферов встал, прошелся в задумчивости по кабинету, показывая поджарую фигуру, костюм-тройку, озабоченность судьбой этой красивой несчастной женщины. Лариса внимательно смотрела на него, ожидая, что прокурор как-то закончит свою мысль, но, не дождавшись, решила продолжить сама.

— Разве я что-то говорила о подозрениях?

— А разве...

— Я говорила о том, что знаю. Но не о том, в чем сомневаюсь.

— Но, насколько мне известно... Вы с Голдобовым вместе...

— Если вам интересно, что именно мы с Голдобовым делали вместе, то могу сказать, — волна неуправляемой злости подкатила к ее груди. — Мы вместе работали. Ездили в командировки. Спали в одной кровати. Могу поделиться подробностями, если это интересно. Но тем более вы должны доверять моим словам...

— А не вызваны ли они личными отношениями? — усмехнулся Анцыферов, обрадовавшись подсказке, которую Лариса дала сама. — Обычно после того, как люди побывали в одной постели, отношения между ними могут развиваться в самом неожиданном направлении. Поверьте, Лариса Анатольевна, мне с этим приходится сталкиваться едва ли не каждый день.

Лариса сидела, глядя в пол, и, казалось, ничего не видела вокруг, но когда Анцыферов мягкими шагами подошел к ней сзади и протянулся к листкам бумаги, которые она принесла, Лариса быстро положила на них руку.

— Простите? — удивился Анцыферов. — Мне показалось, что вы приносили их для ознакомления.

— Но ведь вы с ними ознакомились?

— Я должен иметь документы под рукой, их необходимо зарегистрировать...

— Мне хочется поговорить со следователем, который занимается убийством. Если вы не возражаете.

— Разумеется! Он знает об этом куда больше меня. А знаете, не поступить ли нам таким образом... Пафнутьев прекрасный человек, и отличный следователь... Но, боюсь, у него не хватит сил, чтобы совладать с Голдобовым, если вдруг ваши слова подтвердятся. Голдобов вхож во все советы, исполкомы, комитеты... Он депутат, неприкосновенная личность. А я помогу вам встретиться с начальником милиции, с генералом Кодовым.