Хор склонился перед нею, коснулся лбом ее руки.

— Хентиаменти шлет тебе поклон, мать. Он держит северные рубежи.

— Да, Хор. Я знаю это, — Исет была поглощена предстоящей встречей и рассеянно погладила сына по щеке. — Идем же, нас ждут. Сейчас нам следует крепко подумать, ибо дядя твой снова готовит нам ловушку.

— Я отдалился от мирных дел, мама. Позволь узнать, что на этот раз?

— Нетеру намерены принять новый закон… — ее взгляд остановился на свежем рубце, располосовавшем плечо сына; в материнских глазах появилась боль, ибо тут же узнала она, как появилась эта рана и сколько сил пришлось отдать целителю-Инпу для своего младшего брата. — Новый закон…

Хор запахнул плащ, и Исет опомнилась:

— На первый взгляд — тем более, взгляд воина — это ничтожная поправка. Но суть ее может перевернуть мир.

— В чем суть нового закона?

— Вначале я скажу тебе, кто был инициатором этого закона. Тот. Понимаешь?

— Тот? Следовательно, тебе нужно подписать этот закон, мама. Ибо если это сделал Тот, закон предложен отцом и приведет к нашей победе…

— Все не так просто, сынок. Да, возможно, твой отец, сыграл свою роль в этом. Но… мы не можем быть уверены. А встретиться с Усиром сейчас невозможно. Мы отрезаны от всего мира. Только мы — и судилище.

Да, прекрасно помнил Хор, с какими жертвами прорывались они в Ростау. И теперь по вине так невовремя случившегося раскола у Нетеру (а быть может, к тому приложил свою руку коварный дядя?) быть им в Ростау еще неведомо сколько…

Исет подошла к огромному зеркалу, отразившему ее златое великолепие. Хор взял мать за руку, и они направились в зал.

— Слушай меня, Хор. Слушай и думай. До сих пор наследование происходило по женской линии. То есть, после смерти мужа его имущество и власть наследовал не их сын, а родственник-мужчина по материнской линии…

Хор улыбнулся. Мать, по-видимому, решила, что он совсем все позабыл в боях.

— Новый же, еще не подписанный, закон гласит, что наследовать должен сын. Понимаешь?

— Конечно, его не подпишут ни Ра, ни Сетх! Ведь это будет означать, что они подтвердят мое право на сан! Но если ты подпишешь, то, по закону, двумя голосами можно пренебречь, верно?

Исет тяжело вздохнула, понимая, что сын попался в ловушку:

— О, возлюбленный мой Хор! Тебя манит блеск дальних звезд, но помехой будет луна!

— Так в чем же запинка, мать? О чем говоришь ты?

— Сей закон, Хор, направлен против женщин. Четверо из Девятки — женщины. Если подпишу этот договор, я могу лишиться и тех остатков влияния, что есть у меня среди Нетеру. Но и это не самое важное. Важное то, что договор могут не подписать три других. Мои старания окажутся тщетными, а отец мой, Ра, будет разгневан. И в его силах повлиять на решение Девятки, которая будет сердита на меня за мой проступок. Здесь нужно действовать наверняка. Это очень опасная игра. Потому я и не знаю, кто влиял на Тота. Не знаю, не ловушка ли это. Я почти ничего не знаю, Хор. А потому, сынок — смотри во все глаза и дай мне знак, ежели заметишь подозрительное…

— Хорошо, мать. Я буду начеку…

И склонились послы при появлении богоравных сына и матери. Исет воссела на трон, и лишь тогда на скамьи пред нею опустились визитеры.

— Небтет, сестра! Я рада видеть тебя!

Тетка Хора вышла из тени. Она была бледнее обычного, и еще более печальна. Она была в трауре по погибшему Ал-Демифу. Лишь Хор, Инпу и Исет знали, кем доводился ей приемный сын Сетха, ее супруга. Недаром Инпу не похож ликом ни на Усира, ни на свою родную мать: любовь Ал-Демифа к Небтет проявилась тогда, когда она лелеяла под сердцем сына Усира. Небтет много потеряла в своей жизни, отчего же ей быть веселой? Она боялась мужа, скорбела по любимым Ал-Демифу и Усиру, страдала от вины перед Инпу-Хентиаменти.

— Да, Исет, я приехала тайком от мужа. Но он уже знает, и потому мне нет смысла таиться…

Исплаканные глаза Небтет лихорадочно метнули взгляд на Хора, так походившего на светлоликого своего отца.

— Что же, начнем обсуждение договора… — произнесла Исет.

Отошел Хор и стал у окна, скрестив руки на груди. Он знал все, что скажут послы. Мать хитра, но изменить многое — не в силах.

Отказал посол Ра. Посол Сетха выжидал, как поведут себя Исет и Небтет. Им обеим было невыгодно принятие этого закона, и они стояли перед трудным выбором.

— Что скажешь, сестра? — не говоря своего слова, обратилась Исет к сестре.

— Я могу просить вас с Хором о тайной беседе?

— Ты имеешь на это право, — Исет взглянула на послов и указала сестре на низенькую дверь в соседнюю комнатку.

Небтет села. Спинка ее кресла изображала щурившуюся Баст.

— Я не могу подписать договор, Исет, — прошептала она. — И дело даже не в муже, который разгневается на меня. Он не имеет права влиять на решение Нетеру, а я Нетеру, как он и ты. На земле Та-Кемет и без того неспокойно. Лишь мы, женщины, еще можем влиять на решения мужчин. Если мы лишим себя и этой привилегии, будет только хуже. Ты ведь понимаешь это. Хор, рассуди нас! Мальчик мой, я от всего сердца хочу твоей победы над моим супругом Сетхом, но подписывать этот закон — безумие.