Серапионов как вертел в руках средиземноморскую ракушку, так и разломал ее, с хрустом сжав и порезав себе пальцы.

— Кто? — спросил он, вытирая окровавленную руку о кимоно.

— Котов, Андрюш. Кощей. Но и тот взорвался в своей машине. Взаимно, как понимаешь, они друг друга угробили… Звоню тебе уже не из Новосибирска. Пришлось уехать: очень гнилая ситуация… Все кончено. Приношу свои соболезнования…

— Виктор Николаевич, подробнее чуть-чуть… — металлическим голосом произнес Андрей.

Он тупо смотрел в стенку и не думал ни о чем. Отца больше нет… Андрей никогда не мог себе представить, что это будет вот так…

— Что подробнее, Андрей? У них, как выяснилось, была встреча в одном из новосибирских ресторанов… в «Доме актера», если это имеет для тебя значение… Кощей отравил Костю, а тот еще до встречи приказал своим людям начинить машину Кощея взрывчаткой. Точно не знаю, но предполагаю, что было именно так. Я плюнул на все и уехал. Тебе тоже советую: на нас вот-вот выйдут спецслужбы…

— Все это дело со спецслужбами «заказал» Котов?

— Не знаю. Я не стал ничего выяснять… Мы уже говорили с тобой об этом. Все, Андрей, все! Я сказал, что хотел. Решать тебе…

— Спасибо, Виктор Николаич… — Андрей бездумно нажал кнопку отмены звонка и простерся на том же столе, на который облокачивался во время разговора.

Рядом вспрыгнул пушистый рыжий Лева, припал передними лапами и грудью к плечу хозяина.

Изрезанным, кровоточащим пальцем Серапионов медленно собирал в кучку осколки ракушки. Полировка стола под щекой туманилась от его дыхания. Где-то в доме (телевизор?) едва слышно звучала песня Гребенщикова — знаменитая песня о прекрасном золотом Городе:

Андрей всегда был один. Но прежде его держала на плаву мысль, что верный союзник и родной человек в одном лице — отец — где-то рядом. Непререкаемый авторитет, святыня, по бессмертию равная Сфинксу…

И вдруг — так просто, так внезапно: «Твой отец погиб, Андрей»… Это нормально?

Да, в последнее время между ними не было взаимопонимания. Да, были обиды. Но в глубине души Андрей не переставал любить своего отца, каким бы тот ни был. Способность любить без надежды на отдачу, унаследованная от матери… Константин так и не сумел вымарать это качество, эту слабость из сердца сына. Да лучше б сумел! Сейчас не было бы так ужасно…

И Серапионов понял: то, что жжет сейчас его глаза и кожу, что скапывает на стол — это слезы. Впервые за двадцать с лишним лет… Он и забыл, что это такое… Боже, как же это больно! Лучше бы его убили-отравили, чем чувствовать все это…

Кот слегка пошевелился у него на плече, ложась поудобнее. Андрей покосился на него. Изумрудные глаза животного смотрели в никуда. Казалось, ему абсолютно все равно. Однако маленькое сердечко колотилось, чуть подрагивал кончик хвоста. Вот так и Андрею приходилось притворяться, что ему наплевать на все в этой поганой, пошлой, грязной жизни…

Надо что-то предпринять. Не лежать же тут, по-бабьи распуская нюни… Провести свое расследование, докопаться до сути: от кого это прилетело и почему? Андрей знал, что его затея опасна. Фортуна больше не на его стороне. Да и черт с ней!

Молодой человек быстро выпрямился, ополоснул в ванной пораненную руку, переоделся.

Узнав о смерти главного босса, Боря Шадов перепугался не на шутку. «Наверху» все разбежались, сели в тюрьму или умерли. Он работает с сыном покойного босса, а тот не зависит от корпорации «Salamander in fire», но не сегодня-завтра доберутся и до Андрея Константиновича. Может, конечно, он и вывернется, что сомнительно: если даже Серапионову-старшему оказалось не по силам избежать плачевной участи, то куда уж Андрею?

А все очень просто! Шадов понял, что выход тут один: как только за Андреем установят слежку (почему-то Борюся представлял себе этот процесс именно так), он сразу обратится к противной стороне с предложением сотрудничества. И хотя дела своей фирмы молодой Серапионов вел довольно чисто, по другой «статье» на совести у него висело столько жертв, что даже тех фактов, которые знал Борис, хватит на многие тома судебных разбирательств. Руки у шефа не то что по локоть в крови — по самые плечи… Ну а как иначе, когда работаешь палачом у такого папаши? Андрей был наглядным примером человека, ведущего двойную жизнь. «Днем» он честный и трудолюбивый бизнесмен, никогда не обманывающий партнеров, уважаемый и влиятельный гражданин, периодически обуреваемый приступами нежности к внебрачной дочке. «Ночью», по щелчку папиных пальцев, этот же милый, спокойный и благородный господин перекидывается в хищника и выходит на охоту, а за ним стелется кровавый шлейф и лежит множество трупов. Весьма привлекательный портрет. В органах он будет пользоваться большим успехом. И сомнительно, очень сомнительно, что Андрею дадут дожить до начала процесса. Прирежут по-тихому в тех же Крестах или в Москве, в «Лефортово», и спишут на драку с уголовниками… Кому надо, чтобы такая птица — да вдруг запела?