— Нужен компьютер.

— Узнаю, — и Борис отправился искать кабинет хозяина.

Серапионов заглянул к Ренате. Она не послушалась его и не сидела на месте. Вернее, сидела, но на подоконнике. Смотрела на своего благоверного в машине. При входе Андрея неторопливо встала. Словно она здесь королева, повелительница, хозяйка всего, а он — только ничтожный слуга.

— Здесь твоя одежда, — Андрей швырнул сумку к ее ногам и развернулся. — Пять минут тебе на всё.

Рената присела, расстегнула «молнию», вытащила комбинезон, свитер, куртку.

Серапионов, как и говорил, вернулся ровно через пять минут. Рената была почти полностью готова. Собрала в «хвост» свои длинные золотистые волосы, обулась, чуть неуклюже сгибаясь в талии. Он терпеливо ждал, следя за каждым ее движением. Стоял и ждал.

— Идем!

Андрей ухватил Ренату за руку и повлек за собой.

— Борюся, ты за рулем, — бросил он сподручному, проходя мимо аквариума. — Остальным — сидеть на месте.

— Понял! — согласился красавчик-блондин, оценивая «девчонку», ведомую шефом.

Большая рыба уставилась на Ренату из-за плеча Борюси, выкатив круглые глаза и беззвучно двигая губами, как сурдопереводчик в программе новостей. Женщина хихикнула. Андрей покосился на нее, но ничего не сказал. Тронулась умом, что тут поделаешь…

Втолкнув ее в машину, Серапионов сел впереди Ренаты. Борюся повернул ключи, Андрей снял пистолет с предохранителя. «С глушаком, — невольно отметил про себя Гроссман. — В машине нас хлопнешь?»

Рената с интересом смотрела на море, на катера, на лодки рыбаков, на яхты. Что с нее взять?

Но Борюся гнал куда-то за город. Значит, все-таки где-нибудь в тихом месте. И то верно: зачем хорошую чужую тачку загаживать? Логично…

Ехали долго. Николай понял, что в леса.

Наконец автомобиль, напрыгавшись на кочках, остановился на поляне.

— Выходите оба, — приказал Андрей, не оглядываясь. — Борюся, сиди здесь.

Блондинчик с ухмылкой кивнул и остался.

Николай и Рената шли впереди, Серапионов — за ними, чуть отставая, не в ритм. Гроссман все время пытался словить момент, когда их палач вскинет руку и дважды нажмет на курок. Это было невыносимо. Еще немного — и Ник сам взмолится, чтобы все заканчивалось побыстрее.

Красавчик Борюся проследил за тем, как троица уходит за деревья, увидел, что шеф остановил их…

— Стойте, — произнес Андрей.

Николай остановился, сжав руку жены. Он боялся повернуться: палач, видимо, решил стрелять в лоб. В спину не захотел…

— Вы не делали копий? — вдруг спросил слегка подсевший, но по-прежнему очень похожий на Шуркин, голос Андрея.

Гроссман оглянулся и растерянно покачал головой. На Ренату Андрей даже не смотрел.

— Вы не скачивали информацию? — продолжал Серапионов, и было в этом допросе что-то от древнего, давно позабытого ритуала исповеди умерших египтян в их загробном мире.

— Нет.

— Распечатки?

— Нет. Ничего не делали. Диск смотрел только я. И только смотрел…

Андрей уставился куда-то в сторону. Только теперь Николай заметил, что его руки пусты и даже не в карманах.

— Документы с собой?

— Да.

— Деньги есть?

— Да…

— В Ростове вас искали, — продолжал Серапионов и теперь уже взглянул на Ренату. — Вряд ли там вас будут искать снова. Сделайте так, чтобы я больше никогда не слышал ваших имен.

После этих слов он резко развернулся и, не оборачиваясь, пошел к машине. Оставив Николая в полной растерянности, а Ренату — улыбающейся, будто она заранее знала, что все произойдет именно так.

Андрей уселся возле изрядно удивленного Борюси и процедил:

— Их трупы уже в море. Все остальное — забудь. Меня — в коттедж, сам — за билетом. До Новосибирска.

Николай опомнился только тогда, когда машина Серапионова и его прихвостня скрылась из виду. Рената разглядывала свою ладошку и оттирала невидимое пятнышко.

— Шо это было? — спросил Гроссман так, словно она могла ответить. Ему не верилось, что они живы.

Рената подняла ресницы и пожала плечами. На губах ее играла все та же безмятежная улыбка.

— Пойдем искать шоссе, — и они тронулись в путь. Только тут до Николая дошло, на что отважился Андрей Серапионов. — Ладонька, а ведь твой мальчишка только что спас нам с тобой жизнь!

Она с лукавинкой взглянула на него.

— Наш мальчишка, — исправился Гроссман и с благодарностью коснулся ее живота.

Малыш задорно пнул его руку. У Николая мелькнула шальная, неуместная в своей веселости мысль: «То ли еще будет!»