Доброжелательный прием при встрече не введен в обычай человеческой историей, где межкультурные контакты связаны были прямым физическим взаимодействием, существенно отличным от получения радиосигнала, подобного легкому поцелую. Тем не менее поучительно проанализировать один-два случая из нашего прошлого, чтобы получить точку отсчета для наших ожиданий. В период между американской и Великой французской революциями Людовик XVI направил в Тихий океан экспедицию, затеянную не только во славу науки, географии, но и во имя экономических, державных интересов. Возглавлял ее граф Лаперуз, известный исследователь, воевавший на стороне Соединенных Штатов во время Войны за независимость. В июле 1786 года, почти через год после выхода в море, он достиг берегов Аляски в районе, носящем сейчас название бухта Литуя. Он был так восхищен гаванью, что записал: «Ни один порт в мире не предоставляет больших удобств».

[Лаперуз] обнаружил дикарей, которые, выказывая дружелюбный настрой, махали белыми накидками и разными шкурами. Несколько индейских каноэ вышли в бухту на рыбную ловлю.... [Мы были] постоянно окружены каноэ варваров, которые предлагали нам рыбу, шкуры выдр и других животных, а также различные мелкие предметы своей одежды в обмен на наше железо. К великому нашему удивлению, они, похоже, были привычны к торгу и рядились с нами не хуже, чем любой европейский купец.

Коренные американцы все назойливее навязывали сделки. К раздражению Лаперуза, они не брезговали воровством, в основном прибирая к рукам железные предметы, но однажды с ловкостью, достойной Гарри Гудини [220] , под носом у вооруженной охраны стащили форму французских офицеров, которую те на время сна клали под подушки. Лаперуз, верный королевскому приказу, вел себя мирно, но сетовал, что аборигены «полагали наше терпение безграничным». Он не жаловал их общество. И все же две культуры не нанесли друг другу сколько-нибудь заметного ущерба. Пополнив запасы двух своих кораблей, Лаперуз покинул бухту Литуя, чтобы никогда уже в нее не вернуться. Экспедиция пропала в южной части Тихого океана в 1788 году. Лаперуз и все, кроме одного, члены экипажа погибли [221] .

Ровно сто лет спустя Кови, вождь племени тлинкитов, рассказал канадскому антропологу Дж. Т. Эммонсу историю о первой встрече его предков с белым человеком, повесть, которая изустно передавалась от поколения к поколению. У тлинкитов не было письменности, а Кови никогда не слышал имени Лаперуза. Вот пересказ его истории.

Однажды в конце весны большой отряд тлинкитов отправился на север к заливу Якутат торговать медью. Железо ценилось еще выше, но оно было недоступно.

На входе в бухту Литуя четыре каноэ опрокинуло волнами. Когда уцелевшие разбили лагерь и стали оплакивать потерянных друзей, в заливе появились два странных предмета. Никто не знал, что это такое. Они казались большими черными птицами с громадными белыми крыльями. Тлинкиты верили, что мир создан огромной птицей, которая часто оборачивалась вороном. Эта птица освободила Солнце, Луну и звезды из сундуков, в которых они томились. Взглянувший на Ворона обречен был превратиться в камень. В испуге тлинкиты бегом бросились прятаться в лесу. Но спустя некоторое время, обнаружив, что никому не сделалось никакого вреда, несколько храбрецов выбрались из леса. Они свернули трубки из капустных листьев, чтобы смотреть через них. Тлинкиты верили, что это не даст им превратиться в камень. Им показалось, что огромные птицы сложили крылья, а из их тел высыпало великое множество маленьких черных посланцев, ползающих по оперению.

Тогда один старый полуслепой воин собрал всех людей и объявил, что его жизнь уже позади и ради общего блага он проверит, действительно ли Ворон превращает своих детей в камни. Облекшись в одеяния из меха морской выдры, он ступил в каноэ и стал выгребать в море, к Ворону. Старик вскарабкался на него и услышал странные голоса. Из-за слабого зрения он мог видеть лишь мелькание черных пятен. Возможно, это были черные вороны. Когда он благополучно вернулся к своим людям, все столпились вокруг него, удивляясь тому, что он жив. К нему прикасались, обнюхивали его, желая убедиться, что это действительно он. После долгого размышления старик пришел к выводу, что побывал не у бога-ворона, а на гигантском каноэ, сделанном людьми. А черные фигуры были не воронами, а людьми некоего другого рода. Он убедил в этом тлинкитов, которые наведались на корабли и обменяли свои меха на множество странных предметов, в основном на железо.

Тлинкиты сохранили в устной передаче вполне узнаваемое и точное описание своей первой, почти совершенно мирной встречи с чужой культурой [222] . Если однажды мы установим контакт с обогнавшей нас внеземной цивилизацией, выйдет ли наша встреча в целом мирной, несмотря на отсутствие надежного взаимопонимания, как у французов с тлинкитами, или она будет развиваться по иному, более мрачному сценарию, в котором немного более развитое общество полностью уничтожает другое, технически отсталое? В начале XVI века в Центральной Мексике процветала высокоразвитая цивилизация. У ацтеков была монументальная архитектура, развитая система ведения учета, утонченное искусство и астрономический календарь, превосходивший все, что существовали в Европе. Художник Альбрехт Дюрер, которому выпал случай полюбоваться ацтекскими сокровищами, впервые доставленными из Мексики, писал в августе 1520 года: «Никогда прежде я не созерцал ничего, столь радовавшего мое сердце. Я увидел... солнце, сплошь из золота, шириной в целый фатом [223] [в действительности это был ацтекский астрономический календарь]; такого же размера луну, сделанную полностью из серебра... также две комнаты всевозможного оружия, панцирей и другой поразительной амуниции, – видеть все это удивительнее всякого чуда». Людей образованных потрясли книги ацтеков, по отзывам одного из ученых мужей «весьма схожие с египетскими». Эрнан Кортес описывал столицу ацтеков, Теночтитлан, как «один из самых красивых городов в мире... Занятия и поведение людей здесь находятся почти на таком же высоком уровне, как в Испании, они хорошо организованы и упорядочены. Особенно удивительно видеть все это, зная, что здешний народ – варвары, лишенные знания Бога и связи с другими цивилизованными нациями». Спустя два года после того как были написаны эти слова, Кортес полностью уничтожил Теночтитлан вместе со всей остальной цивилизацией ацтеков. Вот отрывок из ацтекской хроники:

Монтесума [224] [император ацтеков] был потрясен и напуган услышанным. Их пища приводила его в недоумение, но что едва не лишило его сознания, так это рассказ об ужасных ломбардских пушках испанцев, которые в момент выстрела производили страшный грохот. Этот шум у одних вызывал слабость, у других – панику. Из них [пушек] вылетало что-то вроде камня в окружении огня и искр. Грязный дым распространял отвратительный смрад. А выстрел сотрясал и разрушал горы, раскалывая их на куски. Он превращал дерево в опилки: дерево исчезало, как будто его сдуло ветром... Когда все это рассказали Монтесуме, его охватил ужас. Он почувствовал слабость, и душа его ушла в пятки.

Сообщения продолжали поступать. «Мы не так сильны, как они, – говорили Моктесуме. – Мы ничто по сравнению с ними». Испанцев стали называть «богами, спустившимися с небес». И все же ацтеки не питали иллюзий в отношении завоевателей, которых описывали такими словами:

Они набрасывались на золото, будто обезьяны, с горящими лицами. Очевидно, их золотой голод был неутолим, они жаждали золота, вожделели его, хотели зарыться в него, словно свиньи. Они рыскали повсюду, тыча пальцами, хватали золото, таскали его с места на место, прижимая к себе, невнятно бормоча между собой.