— Бедный, — с сочувствием отозвалась Поллианна. — Но ты не расстраивайся. Ведь это только до завтра. Когда мы увидимся, у меня уже будут для тебя и дом и родные. Им-то уж не будет все равно. Ну, пока, до завтра, — и она побежала обратно.

Мисс Полли в это время стояла у окна гостиной и угрюмо наблюдала за двумя детьми. Когда мальчик ушел, она с тоской смотрела ему вслед до тех пор, пока он не скрылся за поворотом дороги. Потом отвернулась от окна, вздохнула и медленно побрела наверх. Никогда прежде она не двигалась столь вяло. В ее ушах до сих пор звучал презрительный голос мальчика: «Какая вы хорошая и добрая, и как вы мечтаете взять меня к себе!». На душе у нее стало скверно. Она чувствовала себя так, будто что-то потеряла, и никак не может найти.

Когда в полдень мисс Полли с племянницей встретились за обедом, разговор у них явно не клеился. Поллианна несколько раз пыталась заговорить, но почти сразу же спотыкалась на слове «рада» и смущенно умолкала. Когда она в пятый раз не договорила начатой фразы, тетя Полли раздраженно покачала головой и со вздохом сказала:

— Ладно, моя дорогая. Если уж ты не можешь обойтись без этого «рада», тогда говори. Я совсем не хочу, чтобы ты все время молчала.

— Ой, спасибо вам, тетя Полли! А то мне так трудно. Понимаете, я так долго играла…

— Что ты делала? — перебила тетя Полли.

— Я играла в игру, которую па… — тут она поймала себя на том, что вновь чуть было не вторглась на запретную территорию, и покраснев, умолкла.

Тетя Полли нахмурилась, но ничего не ответила, и обед завершился в полном молчании. Чуть позже Поллианна услышала, как тетя Полли объявила по телефону жене пастора, что у нее разболелась голова, и она не сможет сегодня прийти на собрание Женской помощи. Положив трубку, она поднялась в спальню и затворила дверь. Поллианна пыталась вызвать в себе сочувствие к тете. Но, несмотря на то, что она прекрасно знала, как скверно, когда болит голова, по-настоящему расстроиться она так и не смогла. Хоть ей и было немного стыдно, но она радовалась, что тетя не пойдет на собрание Женской помощи, а значит, не услышит, как она будет «излагать суть дела Джимми Бина». Поллианна все еще не могла забыть, как тетя обозвала Джимми Бина «маленьким попрошайкой» и не хотела, чтобы она повторила это в присутствии Женской помощи.

Поллианна знала, что собрание назначено на два часа дня. Женская помощь заседала в часовне при приходской церкви примерно в полумиле от Харрингтонского поместья. Поллианна вышла из дома с таким расчетом, чтобы прийти на собрание не в два, а в три. «Надо подождать, пока они все соберутся, — размышляла она. — Я-то уж знаю, что, когда говорят в два, Женская помощь собирается только к трем. А мне надо, чтобы их успело прийти побольше. Иначе там может не оказаться той, которая как раз захочет взять к себе Джимми Бина».

Ровно в три она подошла к часовне, без малейших колебаний поднялась по лестнице и, отворив дверь, вошла внутрь. Она на мгновение задержалась в прихожей и прислушалась. Из главного помещения доносились женская болтовня и смех. Поллианна решительно шагнула вперед и отворила дверь.

Стоило ей войти, как женщины разом умолкли и с любопытством уставились на нее. Это смутило Поллианну, и, входя в комнату, она чувствовала, как ее все сильней и сильней одолевает робость. Когда она шла сюда, она как-то не думала, что ей придется предстать не перед родной и близкой Женской помощью своего города, а перед дамами, часть из которых она едва знала, а с другими не была знакома вовсе.

— Здравствуйте, члены Женской помощи, — все же нашла в себе силы пробормотать она. — Я Поллианна Уиттиер. Наверное, некоторые из вас меня знают. Во всяком случае, я вас знаю. Не всех, конечно.

Она замолчала. Тишина воцарилась такая, что в ушах звенело. Некоторые из женщин и впрямь уже успели узнать удивительную племянницу мисс Харрингтон, другие не знали, но были наслышаны о ней. Но и у тех, и у других на мгновение словно пропал дар речи, и они были не в силах произнести ни слова.

— Я… я пришла… Мне надо изложить вам суть дела, — сама того не замечая, воспользовалась Поллианна выражением отца и снова смущенно замолчала.

— Тебя… Тебя, милая, наверное, тетя прислала? — спросила жена приходского пастора, миссис Форд.

— О, нет, я сама пришла, — чуть покраснев, ответила Поллианна. — Видите ли, я привыкла к Женской помощи. Там, где я жила раньше, Женская помощь растила меня вместе с папой.

Кто-то не удержался и захихикал. Жена пастора сердито наморщила брови.

— А в чем дело, милая?

— Да в… Джимми Бине. — Поллианна глубоко вздохнула и выпалила: — У него нет ни одного дома, кроме приюта, а приют переполнен, и Джимми говорит, что он там не нужен. Он говорит, что ему нужен другой дом, обычный дом, где не надзирательницы, а мама и родственники и где о нем будут заботиться. Ему десять, одиннадцатый, и я думаю, кто-нибудь из вас захочет взять его к себе.

Поллианна замолчала. Женская помощь молчала тоже.

— Н-да-а-а, — протянула одна из женщин, решившись, наконец, нарушить длинную паузу.