Над вокзалом и городом раскинулось ночное, звездное небо. Земляне были уже в космосе.

Олег нервничал. Кафе было ему знакомо. Круглые столики, накрытые желтыми скатертями, были наполовину заняты, за ними сидели нарядные плесайцы, ели и беседовали. На скольких он был вокзалах, в аэропортах и космодромах?! Не сосчитать. Олег отложил розовый листок меню и посмотрел на часы. Корабль землян стартовал сорок две минуты тому назад. Это означало одно: Олег - последний человек с Земли, оставшийся на Плесае. В научных городках землян не осталось ни души. Пришельцы ушли. Дело в том, что в разгар работ на Плесае они стали умирать, быстро, один за другим. За последнюю неделю умерло шестнадцать человек. Обыкновенная местная болезнь, переносимая коренными плесайцами без особых проблем. Был назначен карантин, назван день отлета, и прибыл корабль с Земли. Они улетели все, завтра это событие должно попасть в газеты и выпуски новостей.

Олег сознавал, что в любой момент может умереть. Например, в этом уютном кафе, за этим столиком.

За соседний столик села молодая пара плесайцев - щегольски одетый парень и красивая девушка. Человек усмехнулся: вот их-то он и напугает, повалившись на пол с пеной у рта. Официантка принесла заказ, Олег взглянул в ее черные глаза на хорошеньком лице нежно-зеленого цвета.

Она улыбнулась.

– Вы человек? Да, вы с планеты Земля! Надеюсь, вам нравится у нас?

– Да, - ответил Олег, - планета замечательная.
– И, взглянув на официантку, добавил: - И готовят у вас замечательно.

– У вас почти нет акцента, - сказала она. Зеленые ручки подхватили поднос, и девушка исчезла.

Олег мог бы поклясться, что в воздухе еще минут пять сохранялось ощущение ее прекрасной улыбки.

Олег вспомнил отделение больницы их научного городка: между койками ходят растерянные и беспомощные плесайские доктора, с бледными виноватыми лицами. Невозможность для целой планеты что-либо изменить! В воздухе стоял кисловатый запах, а под простынями лежали умершие за ночь люди -большие белые куклы. Наступало легкое недомогание, и через несколько часов с человеком все было кончено. Олег может умереть, но не закончить работу еще хуже!

Сколько ему сейчас? Тридцать два. Четыре года до Земли, четыре обратно. Десятилетие на то, чтобы снять карантин, если болезнь вообще будет адаптирована к человеческому организму. Лет десять, а то и все двадцать... После сотни "если", даже оказавшись в составе третьей экспедиции, он вступит на Плесай почти стариком! Несколько десятилетий непосильного бездействия, когда он полон идей и замыслов? Невозможно! В расцвете сил, здоровья, с желанием работать, работать и работать - улететь на Землю? Так он вернее похоронит себя и все будущие открытия. Но умереть в вагоне поезда? По дороге...

"Ерунда!" - сказал сам себе человек. Вся жизнь состоит из безвыходных ситуаций: приходится решать, какая бесконечность больше, какое зло полезней, какое безумие мудрее, а какая ложь правдивей!

Он - лингвист, ему не нужна сложная аппаратура, лаборатория; все, что ему нужно - это остаться на планете и общаться с ее жителями. Простой дом в сельской местности, стол, бумага, рабочий кабинет... Магнитофон найдется, деньги у него есть. Время? Он имеет минимум полгода, пока его обнаружат.

Олег удивлялся той легкости, с которой был совершен побег. Его отсутствие обнаружится только на космодроме, когда уже поздно будет откладывать старт. Люди бы окружили зараженных плесайцев высоким забором неизвестно, на что способно инопланетное создание, обреченное на смерть! Олег представил свой побег, как если бы он был больным плесайцем на Земле: осень, огромный плакат "Стой! Стреляю!", за ним в черноте ночи обрезок Луны, вышки, проливной дождь, колючая проволока кольцами вспыхивает серебристо в свете прожекторов, что шарят по территории длинными лучами. Часовые... И он крадется, прижимаясь к кирпичной стене, окрик, тишина, опять окрик с вышки, лай собаки, он бежит, путается в проволоке, воет сирена, топот сапог по металлическим ступеням, бряцание затворов, прожектор находит его фигурку на грязной земле - выстрел!..

Олег улыбнулся: удивительно, как быстро вся эта картина разрослась в воображении. Ох уж эти стереотипы человеческого мышления!

Ему порядком надоело сидеть. До отправления поезда оставалось более тридцати минут. От нечего делать Олег стал рассматривать зал и в следующее мгновение потерял дар речи, обнаружив невероятное: за одним из столиков у окна он увидел человека! Еще одного! Человек сидел и прихлебывал из высокого бокала оранжевую жидкость. Седеющий мужчина лет сорока пяти. Неторопливый взгляд, волосы, зачесанные назад, белая кожа, глаза - вот они остановились на Олеге, и человек выпустил бокал из пальцев... Растерялся.

– Здравствуйте!
– Незнакомец подсел к Олегу, голос его дрожал.
– Вы здесь?! Я так рад... А то совсем потерял голову!
– Теперь они сидели напротив друг друга, и каждый всматривался в лицо неожиданного товарища. Эдуард Константинович, - представился он.
– А вас? Очень приятно, тем более, что я уже, было, думал - все, остался один! Жуткое чувство, Олег Владимирович. Знаете, я опоздал на старт, отстал от группы. Нам надо поскорее выбираться с Плесая, пока мы живы! Как истинные земляне, мы вправе требовать от правительства отправки нас домой, хотя бы плесайцам и пришлось снаряжать собственный корабль!