— Судя по тому, что я успел увидеть, он жил весьма бедно. На следующий день после убийства я рылся у него в квартире — удобства по минимуму. Его «шевроле» уже не первой молодости. А до того как пересесть на колеса, Мейт снимал номера в дешевых мотелях.

Я кивнул.

— Оставлял трупы, где их обнаруживали на следующее утро горничные. Жалобы от шокированных подобным зрелищем женщин были не лучшей рекламой. Однажды я видел по телевизору, как Мейт оправдывался по поводу всего этого. Он говорил, что Христос родился в стойле среди козьего помета, так что окружающая обстановка не имеет значения. Но ведь на самом деле имеет, ведь так?

Майло внимательно посмотрел на меня.

— Ты следил за карьерой Мейта?

— В этом не было необходимости, — как можно спокойнее ответил я. — Нельзя сказать, чтобы этот тип бегал от журналистов. Следы других машин были?

Он покачал головой.

— Значит, — заключил я, — ты гадаешь, не приехал ли убийца вместе с Мейтом.

— А может быть, он оставил свою машину дальше того места, до которого мы проверяли. Или не оставил следов — что случается сплошь и рядом. Тебе известно, как мало толку от экспертов-криминалистов. Других машин никто не видел. Впрочем, с другой стороны, и этот чертов фургон тоже никто не заметил, а он проторчал здесь несколько часов.

— Как насчет следов ног?

— Только отпечатки тех людей, что нашли фургон.

— Предположительное время смерти? — продолжал я.

— Рано утром, от часа до четырех. — Засучив рукав, Майло посмотрел на часы. Стекло было мутным и поцарапанным. — Мейт был обнаружен вскоре после восхода солнца — где-то в четверть седьмого.

— В газетах сообщалось, его нашли случайные прохожие, — сказал я. — Не рановато ли они встали?

— Молодая парочка выгуливала собаку. Поднялись из долины, чтобы совершить обязательный моцион перед началом рабочего дня. Они шли по грунтовке и обнаружили фургон.

— Больше никого не было? — спросил я, указывая на дорогу, ведущую к Энчино-Хилл-драйв. — В свое время я частенько гулял здесь и помню, как тут начали строить жилье. Полагаю, сейчас здесь уже живет полно народу. Две-три машины за час должны были проехать даже в такое время.

— Да, дома заселены, — подтвердил Майло. — Жилье дорогое. А сливки общества любят поспать.

— Кое-кто из этих сливок добился высокого положения своим трудом. Как насчет брокера, спешащего на биржу, или хирурга, выезжающего на операцию?

— Вполне вероятно, что кто-то, проезжая мимо, мог что-нибудь заметить. Но даже если и так, никто в этом не признаётся. Пока что помощи от местных жителей — шиш с маслом. Кстати, пока мы тут стоим, много мимо нас проехало машин?

Дорога была совершенно пустынной.

— Я приехал за десять минут до тебя, — продолжал Майло. — Проскочил грузовик. Пауза. Прошел садовник. Но даже если кто-то и проезжал мимо, очень мало надежды, что фургон заметили. Фонарей здесь нет, так что ночью тут хоть глаз выколи. А если кто-то и заметил что-нибудь, что с того? Несколько месяцев назад дальше по дороге начались строительные работы. Что-то связанное с системой водостоков. Рабочие постоянно оставляют здесь на ночь свою технику. Так что фургон не привлекал внимания.

— Но та парочка все же остановилась, — возразил я.

— Это их собака остановилась. Внимательный песик. Парочка прошла мимо фургона, но собака крутилась вокруг него, лаяла, никак не желала уходить. Так что, в конце концов, хозяева заглянули внутрь. Хорошая это штука — оздоровительные прогулки, а? Думаю, у парочки надолго пропадет охота гулять по глухим местам.

— Страшное зрелище?

— Лично я не хотел бы такого фона в общении с природой. Доктор Мейт был засунут в свою собственную машину.

— В «Гуманитрон», — сказал я.

Так Мейт окрестил свой аппарат смерти. «Безмятежное путешествие навстречу счастью».

Я не смог разобрать, что скрывается за кривой усмешкой Майло.

— Наслушавшись столько об этой штуковине, можно было предположить, что он изобрел какую-то навороченную хренотень. На самом деле, Алекс, это просто хлам. Поделка с выставки детского технического творчества, занявшая последнее место. Винты разномастные, все болтается. Такое впечатление, что Мейт соорудил ее из того, что нашел на свалке.

— Но она же работала.

— О да, и еще как работала. Пятьдесят клиентов. Именно с этого и нужно начинать, верно? Пятьдесят семейств. Возможно, кому-то из родственников пришлось не по душе бюро путешествий Мейта. У нас сотни потенциальных подозреваемых. Вся беда в том, что с ними очень трудно связаться. Похоже, большинство избранных из других штатов — попробуй найти оставшихся в живых. Начальство выделило мне двух зеленых новичков. Они у меня сидят на телефоне и занимаются прочей ерундой. Пока что никто не хочет рассказывать им о старине Элдоне, а те немногие, что говорят, называют его святым: «Врачи спокойно смотрели, как бабушка мучилась, и не хотели палец о палец ударить. Доктор Мейт был единственным, кто согласился ей помочь». Попытка отвести от себя подозрение, или они действительно верят в это? Хорошо бы переговорить со всеми, глядя в глаза, да еще, чтобы при этом присутствовал ты, специалист-психолог. А пока что приходится довольствоваться телефоном. Медленно, но верно продвигаемся по списку.