Мы вернулись к нашему аппарату. «Тележка» ответила на прикосновение Артема ворчанием моторов.

Артем набрал на пульте аппарата какие-то цифры.

В задумчивости я опустился на сиденье.

— Судя по всему, этот старец считает Одиссея и Гомера одним и тем же лицом… — сказал я. — Не знаю, как на это посмотрят мои коллеги… Некоторые, безусловно, встретят мое сообщение без энтузиазма…

— Вот что, — сказал Артем. Он стоял на земле и наклонился ко мне, грудью опираясь на борт «тележки». — Поверните к себе вот эту рукоять.

Я выполнил его указание и только тогда, когда Артем зашагал по тропинке навстречу старцу, а тот встал и пошел к нему навстречу, по знакомому дрожанию на глазах расплывающихся предметов я понял, что Артем остается… И откуда-то странно искаженный пришел вдруг возглас старца:

О Зевс, наш родитель! Так есть еще боги на светлом Олимпе! Не ты ли это, сын мой, Телемах?

До сих пор не могу разобраться в случившемся.

Меньше всего я мог ожидать, что так поступит человек, влюбленный в технику. Меньше всего…