– Хорошо, - сказал мрачно Сюняев, - я постараюсь учесть все ваши замечания и зайду на следующей неделе.

За мрачностью Сюняева от глаз Евтеева не укрылось выражение усталой безнадежности, какой-то щемящей беззащитности и стыда, словно тот каждой клеткой тела чувствовал, что унижается, и так же глубоко понимал, что у него нет иного выхода. Евтеева поразил его взгляд; впоследствии он признался себе, что никогда не видел такого умного, все понимающего и с такой затаенной болью взгляда.

– Кто это?
– спросил он, едва Сюняев закрыл за собой дверь.

– Кто?..
– развел руками Борис Афанасьевич, притворно устало вздыхая. Конечно, гений. Некто гений по фамилии Сюняев, - добавил он, иронически улыбаясь и качая головой, словно бы говоря этим: "Да, нелегка наша доля, на кого только не приходится тратить время..."

– В каком смысле "гений"?
– прикинулся не совсем понявшим Евтеев, чувствуя, что крайне заинтересован этим почти мельком виденным им человеком.

– Вам ли объяснять, Борис Иванович?..
– снисходительно улыбнулся Таран.

– И все же?

– Это он уже второй раз был сегодня, - пояснил заведующий отделом. Настойчивый товарищ... Представьте, приходит человек и без тени сомнения, скромно так заявляет, что он открыл - ни много, ни мало - закономерности, законы, по которым развивается социальная эволюция. Все это изложено в статейке, которая у него в портфеле, он будет рад ее предложить. Благодаря в ней изложенному ничего не стоит _детально_ - заметьте - представить, как будет развиваться земная цивилизация ну, хотя бы в ближайшую тысячу лет...

Таран откинулся на спинку стула, желая насладиться эффектом, но Евтеев слушал хотя и удивленно, но серьезно и сосредоточенно.

– Нет, каково?..
– улыбнулся Таран.
– И ведь - главное - у него нет даже высшего образования, смог в каком-то институте осилить только три курса, работает где-то в библиотеке завхозом...

– И все-таки, Борис Афанасьевич...
– задумчиво покачал головой Евтеев.
– А вы читали эту его статью?

– С какой стати?..
– пожав плечами, хмыкнул Таран.
– Мне что, больше нечего делать?

– Понятно...
– вздохнул Евтеев все в той же глубокой задумчивости, в странном впечатлении от личности этого еще десять минут тому назад неведомого ему Сюняева.

– Очень хочется с ним поговорить, - подвел итог своим мыслям он, глядя на Тарана чуть извиняющимся взглядом, - почитать эту его статью. У меня такое впечатление, что там может быть что-то интересное.

– Борис Иванович!..
– замахал руками Таран.
– Вы действительно увлекающаяся натура. Раньше не верил, но теперь сам вижу...

– И все-таки мне очень хочется с ним поговорить, - просяще, но настойчиво повторил Евтеев.
– У вас нет его адреса?

– Увы...
– без сожаления развел руками Таран.
– Но, если вам так хочется, я возьму у него: ведь он явится на следующей неделе.

На следующей неделе Сюняев не явился. Больше он не появлялся в редакции этого журнала; с течением времени Евтеев потерял надежду на встречу с ним, но встреча все же состоялась - та, трагическая, апрельским утром, воспоминания о которой стали навязчивыми, преследовали даже здесь - среди холмов, гор и бескрайних просторов Гоби.

"Но почему же смерть этого почти неведомого мне человека я ощущаю такой невосполнимой утратой?..
– думал Евтеев, забыв про головную боль.
– Почему так сожалею, что не был знаком с ним, не поговорил ни разу? Откуда чувство, что его смерть - это глубокая утрата и для меня лично, и не только для меня?..
– старался понять он.
– И нет, не чувство даже _убеждение_... Почему я еще тогда, в редакции, когда только увидел Сюняева, так внутренне воспротивился "проницательности" Тарана, а теперь, когда уже ничего воротить и изменить нельзя, вспоминаю об этой его "проницательности" и самоуверенном высокомерии с ненавистью?.. Что за странное наваждение?.."

Швартин вдруг зашевелился, чуть подняв голову, потряс ею, а потом перевернулся на спину и резко сел, тут же начав протирать глаза.

– Без пяти три...
– сказал он сам себе, взглянув на циферблат часов. Борис, ты спишь?

– Нет...
– грустно ответил Евтеев.

– Будем шевелиться: до вечера еще далеко... Если верить карте и тому парню с худона [скотоводческой стоянки], километров через пять будет хороший источник, наберем воды.

– Будем шевелиться!..
– деланно бодро заявил Евтеев.