Шрифт:
Аманда, успевшая выбраться из кокона, с мертвенно бледным лицом смотрела перед собой ничего не видящими глазами.
Шар с гулом попёр на земной аппарат.
«Уходим!» – очнулся Медведев.
Выбрался из пилотского кресла, остановился у проёма двери в технический отсек.
По щекам Аманды скатились две слезинки.
А у него защемило сердце.
Видит бог, он не хотел т а к о й жертвы! Кто же знал, что их ждёт контакт с носителями иной этики, для которых люди являются только вирусами. Сизиф, Сизиф, я не виноват в твоей гибели…
Рация надрывалась, вызывая десантников.
Аманда плакала с застывшим лицом.
Планета проваливалась в темноту, удалялась, подготовленная к переселению.
Огненное крыло света Убегающей вымело тьму из кабины модуля.
«Не путайтесь под ногами…»
А ведь с этим теперь придётся жить?
Медведев шагнул вперёд, но обнять женщину, которую любил, несмотря ни на что, не решился. Стоял и мучился, не зная, что сказать, а сердце разрывалось. И никто не мог предсказать, как сложится их дальнейшая судьба.
Нет, не переселявшихся негуманоидов из ядра Галактики, судьба людей.
9 января 2008 г.
СЕРДЦЕ ГРОЗЫ
Солнце скрылось за растущей иссиня-чёрной пеленой туч. Стемнело. Порывы ветра достигли такой силы, что могли свалить с ног.
Климов с трудом выдержал один из таких порывов и вынужден был отступить под защиту груды валунов на вершине холма, похожей на древнюю разрушенную пирамиду.
В наплывающей клубящейся тьме рождались и гасли зарницы – отсветы высотных молний, подтверждающие расчёты Климова, что гроза будет мощной. Он включил видеокамеру, снял ослепительно-белую кайму тучи, стремительно накрывающей небосвод. Нагнулся к экранчику метеосканера, включающего в себя барометр, магнитомер, электрограф и ещё несколько приборов для записи параметров среды. Вздрагивающий световой столбик достигал цифры «8», что означало: воздух насыщен электричеством до предела.
– Ух ты! – прошептал Климов, пригладив вставшие дыбом волосы.
В душе зашевелился страх, помноженный на детский восторг. Он видел сотни гроз в разных районах Земли, но предчувствие подсказывало, что его ждёт нечто необыкновенное.
Окончательно стемнело.
Внезапно стих ветер.
Холмы, деревья в распадке придавила тишина, нарушаемая глухим рокотом в глубине тучи.
Климову показалось, что на него кто-то внимательно посмотрел сверху. Он даже вытянул шею, всматриваясь в чёрно-серое марево над головой, зябко вздрагивая от волнения. В туче зажглись две лиловые зарницы, похожие на чьи-то глаза, погасли. Но ощущение взгляда осталось.
Воздух прошила первая молния, вонзилась в склон холма в километре от Климова. Через три секунды грохнуло! Между холмами и каменными россыпями заметалось гулкое эхо.
Затем осветился весь небосвод, заиграл зарницами, и сразу в землю ударили несколько молний, разорвав темноту на тающие клочья, а тишину – на пушечно-пулемётные стаккато.
– Ур-ра-а-а! – закричал Климов в полном восторге, ощущая себя причастным к разгулу стихий. – Я здесь! Я жив! Стреляй и грохочи, я всё равно не отступлю!
Молнии начали стегать воздух со всех сторон.
Хлынул ливень.
Спасаясь от дождя, Климов нырнул под тент палатки, где на лёгком алюминиевом столике стоял метеосканер. Но не усидел, высунулся, жадно разглядывая вонзавшиеся в землю ручьи электрического огня.
Грохот накатывался волнами, качая пространство. Извилистые росчерки молний подступали всё ближе, яростно полосуя темноту. От удара одного такого небесного клинка загорелась высокая ель в распадке, от второго разлетелась в тучу щебня огромная каменная глыба в полусотне метров от убежища Климова.
Волосы на голове затрещали.
Он стряхнул с руки мелкие колечки электрического сияния, продолжая взирать на яростный бой неба и земли, и вдруг в какой-то момент понял, что сейчас погибнет. Молнии стегали воздух всё ближе, окружили со всех сторон холм с кучей камней и палаткой и вот-вот должны были обрушить свой гнев на него.
Вокруг холма встала стена вибрирующего с в е т а.
Гулкий удар потряс холм.
Тент улетел куда-то вверх под порывом ветра.
Климов, почти ослепший, оглохший и еле живой, упал навзничь.