Но в следующую секунду шлепнулась на землю, зацепившись за предмет, лежащий у самого входа в палатку. Чертыхнувшись, пригляделась...

Это был не предмет, а тело Дональда Фрейзера! Дональд лежал навзничь, со сложенными на груди руками. Посередине лба чернела дыра, похожая на око циклопа. Голубые глаза были широко распахнуты, в них уже нанесло песка. В отличие от любой нормальной женщины, я не подняла визга, а лишь сдавленно вскрикнула. Эмерсон тут же вывалился из палатки, причем с такой поспешностью, что только мои усилия помешали нам обоим грохнуться на труп. Эмерсон выругался и, кажется, собирался продолжить в этом же духе, как вдруг увидел бегущую к нам фигуру.

– Убийца! – заорал он, оттолкнул меня и занес кулак. Но, узнав подбежавшего человека, уронил руку.

Я тоже не знала, что подумать, и ошеломленно переводила взгляд с живого Дональда на другого, испустившего дух. Этим утром истина доходила до меня с большим опозданием.

– Так это Рональд, а не Дональд! – пробормотала я. – Что он здесь делает? Что они оба здесь делают? – Бессмысленный вопрос – по крайней мере в отношении одного из двоих.

Дональд увидел брата, лицо которого в лучах восходящего солнца могло показаться живым. Но иллюзия длилась не больше секунды. С диким криком он упал перед неподвижным телом на колени.

– Не трогайте! – предупредил Эмерсон. – Ему уже ничего не поможет. Он пролежал так несколько часов: видите, как одеревенел?

Дональд мог бы и не внять благоразумному совету, тем более в таком бесчувственном оформлении, но звук шагов напомнил ему о более насущном долге. Он вскочил и бросился навстречу Энид, чтобы обнять ее и загородить страшную картину.

– Не смотри туда! – проговорил он срывающимся голосом. – Это Рональд, мой бедный брат... Его подло убили!

Энид явилась на место преступления в сопровождении кошки. Быстро обследовав тело, Бастет приступила к утреннему туалету. Я собралась было сделать ей выговор за манкирование обязанностями сторожевой кошки, но вовремя сообразила, что она никак не могла предупредить нас о появлении убийцы, так как сидела взаперти у Энид в палатке. Главной ее задачей было охранять девушку, и с этой задачей она справилась.

Эмерсон вытащил из палатки одеяло и накрыл труп.

– Есть все основания подозревать убийство, – объявил он зловеще. – В руках у убитого нет оружия, к тому же его, видимо, принесли сюда уже мертвым. Как ни крепок мой сон, выстрел прямо над ухом разбудит кого угодно. Полно, Дональд, придите в себя. Ваше горе трудно понять, зная о стараниях брата вас погубить. Лучше объясните свое появление.

Дональд обернулся, не отпуская Энид, и свободной рукой смахнул слезы.

– Не собираюсь просить прощения за проявление родственных чувств, пусть оно и кажется вам нелепым. В подобные минуты забываешь о вражде. А вдруг Рональд невиновен? Он ведь убит... Почему?! Или это самоубийство?

Эмерсон отрицательно качнул головой:

– Нет, самоубийство исключено.

Энид, куда более сообразительная, чем ее возлюбленный, мгновенно поняла, куда клонит Эмерсон.

– Как вы смеете, профессор? Неужели вы намекаете, что Дональд убил брата?

– Что?! Энид, родная, ты-то по крайней мере не станешь возводить на меня нап...

– Нет, дорогой, конечно, нет! А вот мистер Эмерсон берет на себя сме...

– Еще одна плаксивая фраза или сентиментальный штамп, – взорвался мой ненаглядный, – и я брошу вас на произвол судьбы! Вы здорово влипли, мистер Дональд Фрейзер. Сдается мне, времени у нас в обрез. Отвечайте немедленно, что вас сюда привело в этот час?

– Я пробыл здесь всю ночь.

– Тогда другое дело. – Эмерсон сразу смягчился. – Вы благоразумнее, чем я ожидал. Мисс Дебенхэм сможет засвидетельствовать, что вы находились при ней...

– Сэр! – Дональд побагровел от гнева. – Вы клевещете на самую достойную, самую чистую девушку из...

Энид тоже зарделась.

– Ах, Дональд, милый, какой же ты дурачок! Да, профессор, он был со мной. То же самое я покажу под присягой в любом суде.

Дональд, разумеется, принялся протестовать, но Энид упорно стояла на своем. Эмерсон едва не охрип, пытаясь угомонить разошедшуюся парочку. Если отжать из их сбивчивых и пылких объяснений всю воду, то сухой осадок был таков: Дональд всю ночь провалялся на коврике перед входом в чертог возлюбленной. Она не ведала о его присутствии и не слышала ни звука.

Во взгляде Эмерсона было столько презрения, что непонятно, как Дональд тут же не отправился со стыда туда же, куда и его братец.

– До чего же может довести извращенное представление о приличиях! Что за пагубное... Кстати, куда вы подевали Рамсеса, безответственный болтун?

– Он поклялся, что всю ночь проведет в доме. Я решил, что ему можно доверять.

– Разумное решение, – похвалила я. – Вот только ночь уже прошла. Смотрите!

С востока, из-под самого солнечного диска, в нашу сторону неслась великолепная лошадь с маленьким седоком, вцепившимся ей в гриву.

Рамсес попытался картинно остановить скакуна, натянув поводья, но это оказалось, конечно, превыше его сил. Дело кончилось тем, что он кулем свалился на землю.

– Доброе утро, мамочка, доброе утро, папочка, доброе... – затянул он, стоя на четвереньках.

Эмерсон поставил его на ноги:

– Давай-ка без формальностей, сынок.

– Хорошо, папа. Время действительно не стоит тратить зря. Только что с парохода сошла группа чиновников. Они быстро узнают, где нас искать. Судя по составу группы и по величавости поступи, их привело сюда неотложное...