Грегсон не торопился отвечать. Зато Селим сразу издал испуганный крик:

– Не прогоняйте меня, госпожа! Я не могу вернуться к Отцу Проклятий без вас. Лучше бежать куда глаза глядят! Лучше поступить в армию, лучше выпить яду и умереть!

– Тихо! – шикнула я на него. – Что скажете, мистер Грегсон?

– Боюсь, мы слишком задержались и теперь встреча не состоится, – молвил Грегсон. – Так что можете сами отвести своего плаксивого стража к хозяину.

– Пожалуйста, госпожа, сделайте, как предлагает господин! – Селим, действительно ливший горючие слезы, схватил меня за руку. – Господин Эмерсон проклянет меня, душу вынет... Идемте вместе, не то я вырежу себе язык, чтобы не пришлось признаваться в неудаче! Лучше выколоть себе глаза, чтобы не видеть его страшного гнева. Да я...

– Боже, какие ужасы! – не выдержала я. – Это безнадежно, мистер Грегсон. Может быть, пойдете со мной? Заодно познакомитесь с моим мужем. Он с удовольствием выслушает все, что вы сможете ему рассказать.

– Не сегодня, – ответил Грегсон тихо. – Если я потороплюсь, то еще застану человека, о котором говорил, и условлюсь о новой встрече. Возможно, даже уговорю его согласиться, чтобы к нам присоединился профессор.

– Это было бы замечательно! – воодушевилась я. – Как вы нас предупредите?

– Отправлю к вам гонца. Если у вас появятся новости, оставьте для меня записку в «Шепарде». Я заглядываю туда почти каждый день за почтой.

– Договорились. – Я протянула ему руку, и Грегсон сжал ее обеими руками – белыми, ухоженными, с длинными и сильными пальцами, но натруженными ладонями, как и подобает джентльмену, не чурающемуся работы.

– До скорой встречи!

– И я на это надеюсь. Не терпится познакомить вас с мужем!

– Буду рад. До свидания.

Он быстро зашагал прочь и скоро исчез за углом. Пришлось мне возвращаться несолоно хлебавши, в сопровождении хнычущего Селима.

Но чтобы найти дорогу назад, нам обоим пришлось сосредоточиться. По пути в Старый город я не обращала внимания на повороты и зигзаги, так как надеялась, что Грегсон проводит меня обратно, а Селим так усердно выполнял поручение Эмерсона не терять меня из виду, что вообще не понял, где очутился. В конце концов я начала узнавать улицы и поняла, что до района, где располагается кафе «Ориенталь», уже рукой подать. Остановив коляску, я приказала Селиму сесть рядом.

– Значит, так. Селим. Не хочу портить твои отношения с профессором, но это неминуемо произойдет, если мы ему расскажем, как все было.

Юноша вскинул голову.

– О, госпожа, – проговорил он дрожащим голосом, – как вы прикажете, так я и сделаю.

– Учти, я никогда не вру профессору. – Видя растерянность Селима, я продолжала: – Однако ничто нам не мешает немного отклониться от истины. Все равно придется объяснять, откуда у тебя такая здоровенная шишка...

– Я могу снять повязку, госпожа, – предложил Селим. – Вы не поскупились на бинты. Мне столько не надо.

– Нет, пусть все остается как есть. У меня другое предложение. Ты расскажешь профессору Эмерсону все, но только до момента, когда я тебя обнаружила. Потом на тебя якобы кто-то напал и ударил по голове тяжелым предметом...

– Так оно и было, – согласился честный малый.

– Конечно. Не стану же я учить тебя лжи! Просто не называй имени чудовища. Пусть профессор думает, что это был обычный грабитель. Я прибежала на шум, и злодей унес ноги.

– Спасибо, госпожа! – зачем-то сказал Селим.

– Из-за твоей раны я решила проводить тебя обратно, – продолжала я фантазировать. – Ведь после удара у тебя кружится голова, правда? Хотя бы чуть-чуть, но кружится... Если профессор начнет задавать неприятные вопросы, скажи, что ничего не помнишь.

Нежно-карие глаза юноши восхищенно сияли.

– Госпожа, вы мой отец и моя мать в одном лице! Добрейшая и мудрейшая из всех женщин!

– Гм... А что, твои родители тоже учат тебя вра... Впрочем, неважно. Главное, ты отлично знаешь, как я ненавижу лесть. Совершенно не обязательно превозносить меня до небес. Просто сделай, как я велю, – и все обойдется. А сейчас можешь закрыть глаза и откинуться на подушки. Знаешь, что такое обморок? Молодец! Вот и гостиница. А вот и Эмерсон. Вылетел из дверей – как они только удержались на петлях? – и мчится нам навстречу...

Селим вовремя издал душераздирающий стон, благодаря чему Эмерсон позабыл о заготовленном выговоре.

– Час от часу не легче! – Он заглянул в коляску. – Что случилось? Он хотя бы жив? Селим, мальчик мой...

– Жив, но, кажется, умираю, – простонал мой талантливый ученик. – Досточтимый Отец Проклятий, передайте моему папаше, братьям Али и Хасану, а еще...

Я кольнула умирающего зонтиком, чтобы не перебарщивал. Селим вздрогнул и сел.

– Кажется, я уже не умираю. Кажется, я поправляюсь.