Пробежав с шумом десятка два шагов, пригнувшись, каждую секунду ожидая удара пули в спину, он свернул, сделал круг, перемещаясь теперь бесшумно, и вышел к реке как раз там, где ее переходил крайний левый «форвард», широкоплечий и бритоголовый. Иван едва не присвистнул, узнав в нем телохранителя майора Сысоева, парня по фамилии Агатов. Проговорил про себя: вот и свиделись, особист хренов! Посмотрим, чего стоят твои бицепсы и трицепсы…

Мускулы бритоголовому Агатову не помогли. Во-первых, понадеявшись на превосходство в силе и вооружении, о противнике он думал только как о беглеце, не помышлявшем о сопротивлении. Во-вторых, напрочь отсекал творческий подход в таких делах. И в-третьих, знал технику боя всего лишь на уровне первого дана – школярскую блокировку и кихон, хорошо смотрящийся на публике. Иван возник рядом как привидение, когда бритоголовый качок выходил на берег, первым ударом выбил пистолет-пулемет (отечественный «бизон», очень удобная и мощная машина), а вторым, несмотря на демонстрацию стойки, защитного блока и удара (так машут веслом), уложил здоровяка на песок ударом локтя-кулака в ключицу-шею.

Шум от падения тела получился изрядный, поэтому Иван не стал рисковать с обезвреживанием двух оставшихся боевиков, а просто подхватил выпавший у Агатова «бизон», дал очередь по метнувшимся к нему фигурам, затем бросил оружие в воду и нырнул за ним, моля Бога, чтобы здесь было не мелко.

Фортуна не подвела. Глубина реки в этом месте достигала полутора-двух метров, поэтому, погрузившись в ил и перевернувшись на спину, Иван не поплыл дальше, а стал ждать, глядя из воды вверх, на колышущееся зеркало поверхности.

Ждать пришлось недолго, около трех минут.

К упавшему подбежал всего один его партнер, сыпанул очередями по кустам и воде, помог Агатову прийти в себя и подняться, и они тяжело побежали туда, где несколько минут назад исчезла Тая. Но догнать ее они уже не могли.

Иван всплыл, отдышался, прошелся по берегу, вглядываясь в причудливую игру теней, и обнаружил третьего охотника лежащим ничком: ноги в воде, туловище на песке. Иван перевернул его и невольно поежился. Пуля из «бизона» попала парню в щеку и застряла в голове. Этого здоровяка Костров видел впервые.

Вздохнув: «Или они нас, или мы их – альтернативы нет», – он медленно и осторожно побрел вслед за исчезнувшими головорезами Сысоева. Сомнений не оставалось, бывший напарник полковника Одинцова стал «санитаром» и стремился теперь избавиться от нежданных гостей, чтобы выполнить задание «хирургов» без помех. Какое это было задание, гадать не приходилось, а прикрытие агенту «хирургов» досталось великолепное. ФСБ была структурой мощной и практически не подлежащей контролю со стороны.

Идти далеко не пришлось.

Тая смогла быстро добраться до ближайшего отделения милиции и привести с собой к реке наряд муниципалов – троих парней в камуфляже с автоматами. Пока парни разбирались, кто в кого стрелял и кто убитый, Иван бросил в девушку камешек, надеясь, что она не закричит от радости, жестом показал, что ждет ее дома, и тихо растворился в кустах.

Тая пришла через полтора часа, усталая, грустная и в то же время решительная, готовая постоять за себя и за друга.

– Отпустили, – выдохнула она Ивану на ухо, чтобы не будить родителей, которые ничего не знали. Будить их Иван не стал.

Они обнялись. Потом Костров шепнул:

– Нужно уходить. Эти мерзавцы здесь были и могут вернуться. Что ты рассказала ментам?

– Пьяные бандиты, с автоматами… напали, хотели изнасиловать… поссорились, стали стрелять… о тебе ни слова. Гуляла, мол, по берегу одна. Записали адрес, два раза допрашивали, потом отпустили. Что теперь будет, Ваня?

– Война, – горько усмехнулся Иван. – Мы все еще на службе, Тая, и до дембеля далеко. Пиши письмо своим, что мы, мол, решили отдохнуть на юге до свадьбы, позвоним позже.

– А сами?

– Сами снова в Брянские леса, поближе к Игорю. Как бы его там не… а втроем мы отобьемся. И еще надо выполнить задание, которое нам доверили. Ты готова? Или все же на время где-нибудь спрячешься?

Тая сильнее прижалась к Ивану.

– Я с тобой! Десантник я или не десантник? – она подняла голову, сияние луны – света в квартире не зажигали – отразилось в ее глазах.

– Десантник, – проворчал Иван и поцеловал ее в подозрительно заблестевшие глаза.

В поезд Москва – Брянск сели на Киевском вокзале после тщательной проверки перрона и потока пассажиров. Ничего подозрительного не заметили, хотя Иван в душе признался, что контрразведчик из него никакой. Их могли вести издали, с применением спецтехники, что нелегко обнаружить и профессионалу. Но делать было нечего, их путь лежал в Брянские леса, а добраться туда можно было всего тремя видами транспорта, одинаково небезопасными: железнодорожным, автомобильным и воздушным. Второй и третий Иван по зрелом размышлении отбросил, в обоих случаях преследователям было легче перехватить жертвы и ликвидировать, не привлекая особого внимания. Поезд тоже не гарантировал комфортных условий по части безопасности, но Иван надеялся, что при большом скоплении народа преследователи не решатся хотя бы стрелять. Холодного оружия Костров не боялся.

Через час легли спать; поезд в Брянск отходил от вокзала почти в двенадцать часов ночи. А еще через час с четвертью у Ивана сработала интуиция, и он проснулся как от толчка. Полежал, глядя в потолок купе, чувствуя злые сквознячки, текущие через голову из-за стенок вагона, из коридора, бесшумно спустился вниз, разбудил Таю.

– Может быть, я напрасно психую, но мне не по себе. Пойду проверю вагоны впереди и сзади нашего. Жаль, что не взяли оружия, хотя бы газового.

– Да, «универсал» не помешал бы, – улыбнулась девушка, так и не отдохнувшая за день. – Или на крайний случай меч-дриммер.