Поднимаясь по лестнице, еще до того, как добрались до первой лестничной площадки, они поняли, что в Замке происходят большие перемены. Кругом громоздились кучи вещей, вздымающиеся над перилами — мебель, большие и малые коробки, корзины, посуда, книги, инструменты, свернутые в рулоны ковры и дорожки. Казалось, лестница была превращена в склад или в огромную лавку, где торгуют всякой всячиной.

На столах, стульях и креслах сидели и лежали уставшие люди. Кое-где горели фонари, но, по всей видимости, все спали — никто из этих людей не двигался.

Проходя между ними на цыпочках и оставляя за собой мокрые следы, Тит и Фуксия добрались наконец к развилке коридоров, которая была им нужна. Времени постоять и поговорить у них не было, но все же они, глядя друг на друга, на минуту замерли.

— Тут мы расстанемся, — сказала Фуксия. — Не забудь, что тебе следует говорить Помнишь, я тебе объясняла? Ты не отдавал себе отчета в том, что делаешь, а когда пришел в себя — оказалось, что ты в лесу. Ты добирался домой сам. С момента твоего... исчезновения мы вообще не виделись.

— Не волнуйся, я все скажу как надо.

Они расстались, каждый из них отправился по своему коридору. И скоро они растворились в темноте.

Никто из ныне живущих в Замке не мог припомнить ничего даже отдаленно похожего на тот страшный, непрекращающийся ливень, который обрушился на Горменгаст и земли вокруг. Все низины превратились в озера, вода все прибывала. Огромную вдавленную в центре равнину, посреди которой стоял Горменгаст, стало затоплять. Вода прибывала с каждой минутой. Был затоплен уже весь первый этаж.

Молнии сверкали, гром гремел не переставая. Казалось, какой-то озорной мальчишка зажигает и гасит в небесах фонарь. По поверхности вод потопа, как невиданные чудища, плавали вырванные с корнем или расколотые молниями деревья. Река Горменгаст вышла из берегов, рыбу можно было удить прямо из окон нижних этажей Замка.

Все, что выступало над разливающимися водами — огромные валуны, холмы, сторожевые башни Внешних и Внутренних Стен Горменгаста, — было усеяно множеством различных животных, искавших спасения от потопа и, казалось, не обращавших друг на друга — несмотря на скученность — никакого внимания. Самым большим естественным пристанищем была, конечно, Гора Горменгаст, которая довольно быстро превратилась в остров суровой красоты; у подножия горы деревья склоняли свои ветви к воде, а вершина горы, на которую обрушивался ливень, мрачно поблескивала при вспышках молний, как оголенный череп.

Большая часть сухопутных животных, которым удалось спастись от первого натиска потопа, собралась на склонах Горы; в воздухе, несмотря на непрекращающийся тяжелый дождь, с криками постоянно носились птицы, перелетающие с места на место в поисках пристанища.

Другим огромным прибежищем для животных оказался Замок Горменгаст, к которому со всех сторон устремлялись лисы; рядом с ними бежали зайцы, крысы, барсуки и множество других тварей, живущих в лесу и по берегам реки. Они стекались к Замку, мокрые, перепуганные, бегущие по шею в воде, тонущие, скулящие и визжащие, не сводящие глаз со спасительных уступов.

Замок Горменгаст, как и Гора, напротив которой он стоял, почти не уступая ей в размерах, превращался в остров. Острова, которые образовывались вокруг на равнине, уходили под воду, превращавшуюся в теребимое ветром и ливнем море, охватывающее Горменгаст со всех сторон.

Как только стало ясно, что разразившийся ливень далеко выходит за рамки даже очень сильного и продолжительного дождя и грозит потопом, который со всех сторон быстро подступал ко внешним стенам, были отданы распоряжения эвакуировать наиболее отдаленные части Замка, опасности быть смытыми водой подвергались деревянные постройки между стенами, не говоря уже о глинобитных хибарках Резчиков по дереву, которых было приказано эвакуировать в первую очередь; скот и лошадей сгоняли во внутренние дворы, за пределы стен были посланы группы людей с тем, чтобы они собрали повозки, телеги, плуги и все остальные сельскохозяйственные орудия, которые можно было спасти, и доставили в Замок. Все это временно помещалось в арсенале на южной стороне Замка и прилегающих внутренних дворах. Скот и лошадей согнали в огромную трапезную, которой уже очень давно не пользовались, для животных были устроены импровизированные перегородки, материалом для которых среди прочего послужили ветви деревьев, сорванные бурей и снесенные ветром по воде к южным околицам Замка.

Живущие вне Замка, которых сильно задело оскорбление, нанесенное им во время церемонии — не только одна из фигур, которые следовало сжечь, была непотребным образом похищена, но и сама церемония в связи с исчезновением молодого Герцога не была доведена до конца, — поначалу категорически отказывались вернуться в Замок. Но невиданный ливень стал размывать их жилища, и они вынуждены были воспользоваться приказом переместиться в Замок; с мрачным видом оставляли они свои убогие, но такие древние жилища.

Радушие, с которым их принимали в эту годину опасности и тяжких испытаний, вместо того чтобы порадовать, еще больше озлобило их. Они не могли заниматься своим традиционным и единственным делом; перемещение в Замок не отняло у них много времени, не потребовало особенных усилий, и поэтому они могли предаваться невеселым размышлениям о тяжком оскорблении, нанесенном им Домом Стонов А теперь они вынуждены были принимать гостеприимство, оказываемое им этим Домом! В мрачном молчании толпа Резчиков и их семейств, несших на себе своих детей и свои нехитрые пожитки, брела по воде, бурлящей вокруг их ног.