Но что скрывалось там, под аркой? Вход в еще один коридор? Неужели опять возобновится нескончаемое преследование, заглядывание за бесконечные углы? Флэй, Хламслив и Тит чувствовали усталость, стараясь двигаться бесшумно, они были постоянно напряжены, но пока им не приходилось справляться с непредвиденными проблемами и не возникало никакой явной опасности. А теперь, приблизившись к арке, под которой еще покачивалась мешковина, они поняли, что впереди лежит нечто отличное от того, что им встречалось раньше.

Тит стискивал ручку кочерги так, словно хотел смять ее. Хламслив, вскинув голову, подрагивая ноздрями, на цыпочках подошел к тому месту, где только что исчез Щуквол. Флэй, который знаками показал, что он пойдет первым, уже стал приподнимать край завесы и вглядываться в приоткрывшееся пространство. То, что он увидел, заставило его вздрогнуть, а в голове зашумела кровь.

Перед Флэем открывался короткий проход, который едва освещался непонятно каким источником света, проход упирался в слегка наклонный коридор, более широкий, чем сам проход, конец которого был частично завален кирпичами, судя по всему, недавно разобранной кладки. Видимый Флэю участок стены был выложен кирпичом, пол был вымощен таким же кирпичом. Ничего больше Флэй не видел но и этого было достаточно, чтобы его лоб и ладони покрылись потом. Что же могло произвести на него такое пугающее впечатление? Эта кирпичная кладка была ему очень хорошо знакома! Флэй понял, что он у преддверия той части Замка, которая ему известна, которую он исследовал в течение нескольких лет, но выхода из которой, кроме дыры в стене за статуей в Галерее Скульптуры, он так и не обнаружил. А теперь, преследуя Щуквола, он добрался до той части Замка, которую они с Титом прозвал Безжизненными Залами и в которой он провел столь много времени. Теперь он понял, что дальнейшее передвижение пройдет по знакомым местам. Щуквол привел его к выходу из лабиринта, из которого, как он считал, выхода не было. Очевидно, Щуквол во время одного из своих недавних посещений этих мест разобрал часть кирпичной кладки и тем самым открыл выход в знакомый Флэю коридор.

Но что Хранителю могло здесь понадобиться? Здесь, совсем, очевидно, недалеко от того места, где когда-то Флэй с застывшей от ужаса кровью в жилах слышал безумный смех? Здесь, где он в течение многих ночей вслушивался в жуткий хохот, пытаясь определить, откуда он исходит? Здесь, где тяжелым грузом легла тишина, после того как смех смолк навсегда? Флэй с тех пор сюда не возвращался — тишина казалась еще более страшной, чем демонический смех

Флэй провел рукой по лицу.

Не подав Хламсливу и Титу никакого знака, чтобы те следовали за ним, Флэй нырнул под мешковину и на цыпочках, нелепо ступая, подошел к тому месту, где проход соединялся с коридором. Выглянув в коридор, он увидел Щуквола, поворачивавшего налево. Если бы Щуквол повернул направо, он мог бы попасть в ту безжизненную часть Замка, которая Флэю была хорошо знакома. Однако, поворачивая налево, пегий человек углублялся в лабиринт, в котором Флэй, пытаясь найти место, откуда доносился страшный смех, когда-то не раз блуждал, так ничего и не обнаружив.

Флэй сразу понял, что здесь преследование значительно усложнится и не потерять Щуквола из виду будет весьма трудно. Он знал, что в этой части Замка придется держаться к Щукволу довольно близко — иначе он мог исчезнуть в одном из многочисленных коротких коридоров, разбегающихся во многих местах от одной точки, — и в то же время оставаться для преследуемого неслышными и невидимыми.

Если бы Щуквол их заметил, то это поставило бы всех троих в крайне неловкое положение. Щуквол ничего противозаконного не совершал — никому не воспрещалось совершать прогулки по заброшенным частям Замка, а вот как объяснить, зачем они преследуют Хранителя Ритуала?

Флэю не пришлось объяснять Хламслив и Титу, что теперь следует соблюдать особую осторожность, — как только они проскользнули в коридор, выложенный кирпичом, тут же ощутили ту особую атмосферу замкнутости и напряженности, в которую окунулись.

Началось движение по лабиринту коридоров, столь запутанному, что невольно возникала мысль все это сооружалось с единственной целью — запутать, сбить с толку, измучить нескончаемыми переходами и лишить память возможности за что-либо зацепиться. Неудивительно, что Флэю когда-то в былые времена не удалось выявить здесь какой-либо системы в расположении коридоров, ему и так повезло, что он здесь не заблудился и смог найти путь назад. Однако, несмотря на непредсказуемые повороты и проходы, несмотря на то, что Флэю приходилось следить за Щукволом, его инстинкт подсказывал ему, что они каким-то окольным и запутанным путем возвращаются к тем местам, где располагался коридор, в котором Флэй когда-то слышал безумный смех. Щуквол двигался теперь все медленнее. Его голова была склонена на грудь, но не от уныния, а от погруженности в свои мысли. Его ноги ступали все медленнее, и в какой-то момент он даже стал волочить их. Когда Щуквол добрался до лестницы с невысокими ступенями и стал неуверенно спускаться по ней, то возникло впечатление, что ноги его уже не держат, тело расслабилось и потеряло координацию и он вот-вот рухнет. Щуквол поворачивал за угол очередного коридора так, словно двигался во сне.

Но вот, когда он приблизился к какой-то двери, то резко выпрямился весь напрягся и сосредоточился. Он особым образом свистнул, и обезьянка, цепляясь за одежду, вскарабкалась ему на плечо и уселась там, перо на шляпке раскачивалось вверх-вниз. Обезьянка повернула голову, и Доктору Хламсливу показалось, что ее маленькие черные глазки, глядящие со сморщенного личика, увидели его. Но Хламслив не отдернул тут же голову назад, а застыл в неподвижности. Существо в костюмчике яркой окраски с ромбами почесалось и отвернуло голову. Только после этого Хламслив и двое его сотоварищей по преследованию отодвинулись поглубже в темную часть коридора.

Тем временем Щуквол вытащил из кармана связку ключей и, выбрав нужный ему, после некоторого колебания вставил его в замок, потом с явным усилием повернул. Не открывая двери, он отвернулся от нее и задумчиво посмотрел туда, откуда пришел. Оскалив зубы, он стал постукивать по ней ногтем большого пальца.

Было ясно, что по какой-то причине, ведомой только ему, он не спешил зайти вовнутрь. Обезьянка на его плече повернулась, усаживаясь поудобнее, и при этом ее длинный хвост задел Щуквола по лицу. Это почему-то вызвало большое раздражение — он сорвал обезьянку с плеча и швырнул ее на пол. Маленькое создание, скорчившись и съежившись, стало издавать жалобные звуки.

Щуквол перевел взгляд с ушибленной обезьянки на кучу каких-то обломков, камней и гниющих досок, которая лежала в одном из боковых проходов. Гнев и раздражение исчезли с его лица, снова принявшего спокойное выражение, а уголки его губ слегка поднялись вверх, изобразив какое-то подобие мертвой улыбки.

Затем человек с красно-белым лицом неожиданно исчез из поля зрения троих, следивших за ним. И они уже было решили, что он окончательно скрылся. Им повезло, что обезьянка оставалась у двери, потирая и облизывая ушибленную руку. Иначе, если бы они попытались тут же броситься вперед на розыски Щуквола, они бы столкнулись с ним лицом к лицу, ибо через минуту он вернулся к двери, неся в руках хотя и обломанный, но все же достаточно длинный шест.