Управляющий имением по весне нашел умираю­щего сокола, и Мериэль, проводившая много време­ни в конюшнях и скотном дворе Болейна, выходила птицу. Теперь Руж не отходила от нее ни на шаг, перелетая с куста на куст, чтобы быть рядом со своей госпожой, иногда даже залетая в церковь, где моли­лись сестры.

Однажды во время молебна она уселась на ста­тую Божьей Матери. После службы мать Роуз дово­льно сухо заметила, что святая, несомненно, простит птицу, но будет лучше, если Руж останется вне церкви, особенно, во время визита епископа. Мериэль согласилась, подумав про себя, что этот служитель Господа не считает зазорным вносить в божий храм своего ястреба и усаживать его на алтарь в то время, пока сам служит мессу.

Посидев полчаса и помечтав, девушка спохвати­лась и неохотно поднялась, чтобы отправиться обрат­но в монастырь. Руж прекрасно поняла намерение хо­зяйки и спустилась на затянутую в перчатку руку, затем перелетела на плечо, издавая тихий клекот. Девушка поморщилась, когда острые когти впились в плечо, но не могла удержаться от улыбки – Руж осторожно за­хватила клювом мочку ее уха. Большие ястребы и соколы – великолепные птицы, обладающие красотой ангелов мщения, однако они не могут сравниться в скромности и покорности с карликовыми соколами и мерлинами.

Мериэль погладила птицу, затем взглянула на со­лнце. Девушка нахмурилась – если она не поторо­пится, то пропустит службу.

Подобрав накидку, Мериэль поспешила по тропе, ведущей к монастырю через высокий холм, поросший деревьями. Четверть часа она поднималась вверх, разгорячась от быстрого шага, несмотря на то, что шла в тени.

На вершине холма послушница остановилась, что­бы перевести дух, немного отдохнуть и окинуть взгля­дом раскинувшуюся внизу долину, где вдоль реки тянулась дорога, ведущая на север. Гражданская вой­на практически не тронула эту часть Англии, однако все же следовало соблюдать осторожность.

Вспышка солнечного света, отраженная от метал­ла, заставила прищурить глаза и внимательно вгля­деться. Ее брат Алан неоднократно говорил, что сестра, проведя много времени с соколами, приобрела их зоркость. Возможно, он прав, иначе ей не удалось бы разглядеть притаившуюся внизу засаду.

Поежившись, девушка вздохнула полной грудью, поняв, что вооруженные люди спрятались по обеим сторонам дороги севернее поворота к монастырю. Догадаться, кто эти воины и кого именно они поджи­дают, было невозможно, однако по облаку пыли, клу­бящемуся над дорогой, можно предположить, что их жертва уже близко и идет прямо в ловушку.

Прошло несколько секунд, и вот уже появилась группа из двух дюжин рыцарей и вооруженных во­инов, находившихся в сотне ярдов [5] от засады. До монастыря дошли слухи о сражении на юге, и Мери­эль поняла, что сейчас перед ее глазами начнется бой между сторонниками короля Стивена и привер­женцами императрицы Матильды.

Вообще-то, для нее не имело никакого значения, кому служили эти люди. Любой вооруженный чело­век представлял немалую угрозу для простого смер­тного, убийства случайных прохожих ради забавы или на всякий случай не являлись большой ред­костью, их совершали обе враждующие партии. Вся Англия была поделена на части, где не только сра­жались рыцари за своих суверенов, но и бесчинство­вали изгои, служащие только своим прихотям и своей алчности. Люди с тоской вспоминали правление ко­роля Генриха, державшего своих баронов в желез­ных рукавицах.

Почувствовав напряжение хозяйки, сокол беспо­койно зашевелился на плече, и девушка быстро наки­нула на голову птицы колпак, чтобы та не волновалась. Первой мыслью было побежать в монастырь и предупредить об опасности, но подумав, Мериэль ре­шила остаться, надеясь узнать побольше.

Всадники, скачущие в облаке пыли, выглядели ус­талыми и побывавшими не в одном сражении, и де­вушка, затаив дыхание, боролась с нахлынувшим желанием предупредить их об опасности, хотя пони­мала, что они слишком далеко и ветер отнесет ее крик. Она не знала всадников, но испытывала состра­дание к тем, кто может попасть в ловушку.

Когда они подъехали почти вплотную к засаде, мужчина, возглавляющий отряд, поднял руку и, рез­ко натянув поводья, остановил лошадь. В то же са­мое мгновение сидящие в засаде выехали из своего укрытия.

Началась жестокая схватка. Трое из нападавших упали замертво, а девушка задрожала при мысли, что оказалась свидетелем массовой бойни, так как засада превосходила свои жертвы числом и на их стороне была внезапность. Она схватилась за ствол дерева, укрывавшего ее, с ужасом глядя на развертывающу­юся внизу драму. Ей приходилось видеть тренировки рыцарей, но результаты их мастерства – никогда. Маленькие фигурки падали наземь, размахивали ме­чами, протыкали друг друга. Лишь изредка ветер до­носил звон оружия, яростные крики людей и ржание лошадей.

При появлении нападавших головной всадник на­чал отдавать своим людям команды, и те построились таким образом, чтобы защитить спину другого. Было совершенно очевидно – этот рыцарь обладал смер­тельным ударом, много тренировался и был искусен в бою. Он ухитрялся поспевать везде, метался, слов­но обезумевший демон, сбивал врагов с лошадей, найдя слабину в тактике их нападения. В его действиях была какая-то дикая, варварская красота.

Очнувшись от шока, всадники принялись за дело, и вскоре наступило равновесие. Несколько нападав­ших оказались без лошадей, и неожиданно их отряд отступил, повернув на север.