Самолет в Москву улетает рано утром. Они и собрались здесь, у Маши, проводить Юрку. И Машенька полетит вместе с ним...

Ночами долго курят астрономы...

Краснощеков тряхнул головой. Нет, не показалось. Свет стал меркнуть, а углы комнаты закругляться, сворачиваться, превращаясь во что-то похожее на кокон.

– Юрка, скорее!

Он дотащил Юрку до умывальника и взял за плечи. В углу пискнула то ли мышь, то ли какая-то дудочка. Глаза у Юрки были как у девушки. Нет, как у ребенка...

...Юрка внимательно рассматривал свои руки. Сжимал пальцы в кулаки, разжимал. Наклонился, слепил снежок, долго его обкатывал в ладонях, пока тот не стал твердым, несколько раз подбросил ледяной шарик, поймал. Он сцепил пальцы, зажал эту ледышку между ладонями и с треском раздавил. Краснощеков всегда поражался, какие сильные руки бывают у сухощавых людей.

– Не пойму, как это у тебя получается, - сказал Юрка.

– Сам до сих пор не знаю... Находит что-то иногда. Когда... волнуюсь...
– Краснощекой дрожал от возбуждения. Он был в чем-то очень не уверен.

– В первый раз это случилось в Астрахани. Помнишь, когда я слезал со стены и чуть не разбился...

– Что будем делать?
– Юрка оглянулся - лагерь был еще виден вдалеке.

– Пойдем другой дорогой... Хочешь, я пойду вперед?..

– А люди?

– Встретим других людей...

– А Маша?
– Юрка резко обернулся.

– Может, зайдешь в больницу... просто так...
– неуверенно сказал Краснощеков.

– Дима, Дима...
– Юрка долго молчал.
– Это очень непросто... Очень.

Юрка смотрел на гладкий заснеженный склон, по которому они должны были спуститься.

– Не подхожу я на роль доктора Фауста, - глухо сказал он.
– А ты... надеюсь, не Мефистофель... Пошли!

То ли свистнул взявшийся невесть откуда ветер, то ли дудочка пропищала, то ли полевая мышь... Юрка взвалил на плечи рюкзак.

– Вперед!
– говорил он тем голосом.
– Дорога прекрасная, и наст держит хорошо!
– повернулся и начал спускаться.

Краснощеков шел следом. Он любил ходить замыкающим и недавно узнал с удивлением, что это почетная и трудная обязанность самых опытных альпинистов. Он шел сейчас по гладкому, заснеженному склону следом за Юркой и не знал, как скоро, очень скоро ему придется исполнить эту тяжелую обязанность.

Легкий хлопок, будто кто-то раздавил гриб-пылевик. Снег внезапно просел, зашипел, и Юрка Тропинин, взмахнув руками, с шумом рухнул вниз...

...На Краснощекова смотрели глаза Юрки, похожие на глаза ребенка. Юрка улыбался.

– Пошли, старина, - сказал Юрка, - а то хватятся нас. Краснощеков встретил тревожный взгляд Машеньки, но выдержал его.

– Вернулись?
– сказал Потемкин.
– А я полагал...

– Кто полагает, а кто и...
– резко перебил Юрка, но недоговорил.

Краснощеков был задумчив. Юрка молчал. Молчали и Потемкин с Машенькой. В комнате было тихо. Только Окуджава, который, может быть, и не был Окуджавой, негромко пел:

...И потому

Так долго курят ночью астрономы.

Им было о чем подумать.