…После того как стрельба в бомбоубежище заканчивается, я тщательно убираю за собой все. Считаю отстрелянные гильзы и упаковываю их в отдельную коробку. Я не курю, и поэтому проблемы оставленных чинариков для меня не существует. Оба фонаря перед уходом прячу в тайнике. За кучей старой рухляди. Я выхожу из бункера так же незаметно, как и прихожу.

На улице уже темно, и лишь звездочки и запах акаций отвлекают от только что пережитого ощущения. От меня, наверное, разит порохом, но я стараюсь не думать об этом. Не спеша иду по неосвещенной тропинке, внимательно прислушиваясь к тому, что происходит вокруг меня.

Перед железной дорогой мне показалось, что кто-то идет навстречу. Я сделал шаг в сторону и затаился в кустах. Действительно, вскоре появилось двое молодых людей, и один из них рассказывал приятелю, как он трахал Люську в подъезде своего дома…

Прихожу домой, принимаю душ и включаю телевизор. Затем кипячу чайник, нарезаю сыра и колбасы. Подошла пора ночных новостей. Это для меня самое приятное время: располагаюсь в кресле, пью крепкий чай и жую бутерброды. Я неприхотлив, довольствуюсь малым.

По телевидению передали сообщение о захвате в Минводах заложников. Трое придурков прищучили автобус с пассажирами и требуют шесть миллионов долларов и в придачу вертолет. Очень много захотели и, значит, очень мало получат. Я знаю, какое кольцо из спецназовцев стягивается сейчас вокруг этих недоумков. Они даже не подозревают, что каждый из них при переходе из автобуса в вертолет будет взят на прицел как минимум тремя такими же, как я, профессионалами. Никто не уйдет. С ними поиграются, пообещают выполнить все их условия, а затем… С нынешней оптикой не составляет труда взять на прицел муху, ползущую от тебя за версту. Пусть кто-нибудь хоть на секунду появится в перекрестье прицела: мгновение — и проблемы нет. Снайперам по террористам разрешено стрелять пулями с нарушенным центром, чтобы наверняка. Кстати, я и сам ис — пользовал эти «дум-дум» и в Анголе, и в Никарагуа, и здесь, в СНГ, если требовал заказчик…

Строго говоря, я не должен интересоваться тем, кого и за что приговорили к моей пуле. И кто, собственно, приговорил.

Обычно бывает первый и единственный контакт. В один прекрасный день на горизонте возникает мистер Икс и предлагает непыльную, но денежную работу. В моем случае это был вкрадчивый, незаметный тип, все время держащий руку к боковом кармане пиджака. Он ни разу во время разговора не расслабил мышцы лица, ни разу не повысил голос и лишь к концу разговора на его лысом черепе появились капельки пота.

Когда он спросил, какое оружие для меня самое подходящее, я все понял. Я был в ту пору без денег, без работы и без малейшей надежды найти ее. Страна без шума и пыли распадалась. В моем паспорте «не того» цвета стоял «не тот» штамп. Он был круглый, как нуль, как петля, в которую можно просунуть голову любого Негражданина… Но я этому типу не сказал ни «да», ни «нет». Я даже не пожал плечами и вообще не выразил никакой определенности. Он вперил в меня свой птичий взгляд, но не настаивал на каких-то заверениях. Он тоже четко знал правила этой игры.

«Вам позвонят», — сказал этот тип и выложил из кармана толстую пачку долларов. А я, придурок, посчитал, что, засунув руку в карман, он держит там наготове ствол.

Однажды мне позвонили и назвали код ячейки в автоматической камере хранения центрального вокзала. Я хотел звонившего послать в одно сырое место, но почему-то не послал. Меня томила преснота жизни, руки просто дрожали при воспоминаниях о той же Анголе.

С тех пор так и повелось: мне звонят, называют букву с четырьмя цифрами, после чего я отправляюсь на вокзал, в камеру хранения. Там меня ждут фотография, адрес и телефон того, кого следует убрать. И аванс — треть от общей суммы.

Предполагаю, что моя фамилия находится в каком-то банке данных киллеров-профессионалов. Кто его владелец или хозяин, мне невдомек. Все в тумане, ничего и никого не видно. Наверное, мне уже дали псевдоним. В спецназе меня называли Стрелком. Возможно, кто-то из старых приятелей по войне в Анголе или Никарагуа дал мне «лестную» характеристику и меня взяли на заметку.

Конечно, провал возможен в любом деле, но я по опыту знаю, что чаще всего проваливаются те, кто хочет застраховать себя на все случаи жизни. Я этого никогда не делал, хотя к работе готовился основательно.

Винчестер я ношу в брезентовом чехле для спиннингов и удочек. Из него действительно торчит телескопическое удилище, и никому в голову не приходит, что идет не рыбак, а киллер. Мои коллеги, наверное, делают то же самое, и тут сказывается человеческая глупость — всеобщая тяга к стереотипу. Наиболее наглые засовывают оружие в скрипичные футляры и разгуливают с ними, как завзятые маэстро. В принципе, это дохлый номер. Любой внимательный сыщик, увидев наши уголовные хари и музыкальный инструмент в руках, враз заметит туфту.