Я вопросительно посмотрел на Семена, не зная, можно ли открывать нашу тайну. Но начальник не заметил моего замешательства.

– Очень жалко, - проговорил он со вздохом, видно, вспоминая про ограбленное кладбище.
– Вот что, - продолжал начальник, - все для меня ясно. Спасибо, конечно, за популярное объяснение. Мне непонятно только, зачем вам необходимо такое количество... этих самых элементов. Ну, сделали один, ну, два. Я понимаю, что вы большие любители этого дела. Но почему, я вас спрашиваю, все кладбище обезображено? Так же нельзя, ребята! У нас тут, конечно, нигде цинка и не достанешь. Но нельзя же допускать надругательство над мертвецами.

– Мы делаем опыты.
– понурясь, проговорил Семен.
– Мы хотим построить такую батарею, чтобы она могла освещать весь город...
– Что?
– переспросил начальник.
– Весь город? Да, раз вы объясняете, что без цинка никакие батареи невозможны, то на какие-такие кладбища вы надеетесь?

И вот тут-то Семен неожиданно для меня открыл перед начальником нашу тайну.

– Это мы делаем предварительные опыты.
– начал он.
– Так сказать, практикуемся. А дальше нам цинк не нужен будет. Мы придумываем такой гальванический элемент, у которого растворялся бы не цинк, а уголь. Пусть уголь сгорает в элементах и за счет этого получается электроэнергия. Тогда незачем его будет сжигать в топке паровой машины, чтобы получать электричество от вращения динамо. Электростанции будут не нужны...

Начальник начал улыбаться.

– A разве без вас не нашлось умников, чтобы так сделать?
– весело спросил он.

– Нет, не нашлось!
– горячо вставил я.

– Значит, электростанции, по-вашему, зря строят?
– продолжал начальник.

– Не могут еще люди превращать химическую энергию угля непосредственно в электрическую.
– торжественно заявил Семен, приподнимаясь с табуретки.
– Вот потому и электростанции строят с паровыми машинами.

– Подождите!
– заволновался начальник и тоже поднялся со стула.
– Машина ведь дает огромную силу, а сколько же нужно будет элементов, чтобы осветить даже такой маленький город, как наш?

– А это и не важно!
– кипятился Семен.
– Нужно сначала разрешить проблему самого превращения, а уже потом думать о мощностях. Вы думаете, что электростанции с динамомашинами строят от хорошей жизни? Вы думаете, что это для удовольствия сжигают уголь в топках паровых машин, чтобы потом вращать динамо? Ничего подобного! Нигде в мире не умеют сжигать уголь так, чтобы сразу получалась от него электроэнергия непосредственно. Вот с цинком получается в гальванических элементах, а с углем нет... A ведь химической анергии, заключенной в угле, в несколько десятков раз больше, чем в цинке!

Видно, мы подняли в кабинете начальника такой шум, что в отворившиеся двери стали заглядывать милиционеры, впервые в жизни увидевшие, как милицейский допрос превратился в научный диспут.

– Что значит "от хорошей жизни"?
– кричал, в свою очередь, начальник. Паз строят паровые электростанции, так, значит, они нужны!

– Да, нужны, - язвительно продолжал Семен.
– Паровая машина

в среднем только пять - семь процентов химической энергии, заключенной в угле, превращает в энергию вращения вала. Да потери при передаче вращения на динамо... Да потери в самой динамо... Вот и превращается в электричество только часть того, что можно было бы превратить полностью.

– А вот в гальванических элементах, - вмешался я, химическая энергия, заключенная в цинке, почти полностью превращается в электрическую. Процентов пятнадцать - двадцать всего потерь. Это научно доказано! Вот если бы так с углем можно было сделать...

Начальник засунул руки в карманы и стал смотреть на нас серьезно.

– И что же у вас... что-нибудь там получается?
– опять спросил он, усаживаясь за стол.

– Видите ли...
– проговорил Семен немного смутившись, - как раз вчера... правда, ток то появлялся, то исчезал...

– Тут очень странная вещь, - перебил я Семена.
– Мною замечено, что сильное напряжение появлялось, когда на кладбищенской колокольне... вспыхивает...

Я остановился и не знал, как мне дальше объяснить. И когда я наконец рассказал о своих наблюдениях, начальник долго и внимательно смотрел на меня с удивлением.

– Это мне нужно будет разузнать! Очень забавно... Очень забавно... проговорил он.

– Ну, что ж, ребята. Идите сейчас домой. Я к вам скоро приеду. Надо будет помочь вам, пожалуй...
– закончил он, поднимаясь со стула, чтобы проститься с нами.

* * *

Мы сидели в комнате Семена и с тоской глядели на нашу батарею, у которой вместо цинка должен был расходоваться уголь. Она была совершенно безжизненна. Прямо не верилось, что еще вчера получалось от нее напряжение. Тут была какая-то очень большая загадка.

Пробовали построить такой гальванический элемент, конечно, и до нас. Если, например, в раствор серной кислоты насыпать бертолетову соль, то образуется такое сильное окисляющее соединение, что оно может при некоторых условиях окислять даже уголь. B элементе с такой жидкостью уголь уже растворяется, словно цинк в обычном элементе. Но напряжение "угольного" элемента ничтожно. Ток можно обнаружить только очень чувствительным прибором, а уж о том, чтобы он мог заменять электростанцию, и говорить не приходится. Но вот вчера... Здесь происходило, по видимому, нечто такое, что было нам совершенно неизвестно. Ясно, что происходило случайно, а что именно, мы не могли догадаться. Я все время возвращался к мысли о странном свечении на колокольне, так как я ясно видел, что напряжение проявлялось именно в этот момент. Но Семен, который никакого свечения, кажется, так и не видел, не придавал этому большого значения и продолжал копаться в стеклянных банках, наполненных мутной жидкостью.