На четвертый день пути я заметил внизу темную массу, в которой я вскоре узнал большую группу движущихся людей – видимо, армию на марше. Я приказал Яга подлететь к ним поближе. Зная, что мы уже приближаемся к обширным территориям, контролируемым племенем Котхов, я предположил, что это могут быть мои товарищи.

Мой интерес и увлеченность едва не стоили мне жизни. Дело в том, что в течение дня я оставлял ноги Яга развязанными, так как он клялся, что иначе не сможет лететь. Но, тем не менее, руки у него были связаны. Попыток вырваться он не предпринимал, и я даже оставлял кинжал в ножнах, рассчитывая, что смогу управиться с ним без оружия. Надо же было случиться, что именно в тот день моемо пленнику удалось развязать ремень на запястьях. И стоило мне, увлекшись разглядыванием толпы внизу, ослабить хватку, как он тотчас же попытался избавиться от ненавистного седока. Прежде всего он резко дернулся в сторону всем телом, так, что я чуть не упал и еле удержался у него на загривке. В тот же миг его длинная рука скользнула мне за пояс – и вот уже в ней сверкнул мой кинжал.

Затем последовала одна из самых отчаянных схваток в моей жизни. Съехав со спины Яга, я повис в воздухе, вцепившись одной рукой ему в волосы и обвив ногой его ногу. Второй рукой я удерживал руку Яга с занесенным надо мной кинжалом. Так мы и боролись на высоте тысячи футов – он, чтобы сбросить, наконец, меня или вонзить кинжал мне в сердце; а я прикладывал все силы, чтобы не отцепиться и удержать нацеленный на меня кинжал.

На земле мой большой вес и сила быстро сломили бы противника, но в воздухе он имел преимущество. Свободной рукой он бил меня по лицу и царапал шею, а его колено то и дело вонзалось мне в пах. Я терпел, видя, что эта борьба заставляет его опускаться все ниже и ниже к земле.

Поняв это, Яга сделал последнее отчаянное усилие. Перехватив кинжал свободной рукой, он нацелил его мне в горло. В тот же миг я резко потянул на себя его голову. Яга сильно дернулся, и удар кинжала пришелся не мне в шею, а ему в бок. Завопив от боли, он почти перестал махать крыльями, и мы почти отвесно полетели на землю, о которую ударились с изрядной силой.

Я тяжело поднялся. Яга не подавал признаков жизни. Я падении я постарался перетянуть его под себя, и вот теперь его тело, смягчив мне встречу с землей, лежало неподвижно, полное перломанных костей.

До моих ушей донесся многоголосый рев. Обернувшись, я увидел несущуюся ко мне толпу волосатых дикарей, выкрикивающих мое имя. Я встретился со своим племенем.

Волосатый великан подбежал ко мне первым и дружески хлопнул меня по плечу. (Вообще-то таким ударом можно было бы сбить с ног лошадь). Затем он обнял меня, чуть не раздавив, и приговаривая при этом:

– Железная Рука! Разрази меня Тхак! Это ты, старый плут! Не поверишь, я так рад, так рад, – впервые с тех пор, как переломил хребет этому мерзавцу Тхушу из Тханга!

Это был Гхор. За ним появились Кхосутх-Головорез (мрачный и серьезный, как всегда), Тхаб-Быстроногий, Гушлук-Тигробой, – в общем, все мои приятели, воины Котхов. То, как они лупили меня по спине, обнимали и орали приветствия, выражало неописуемую радость и восторг, немыслимые на Земле ни по степени выразительности, ни по искренности. Ибо я знал, что лицемерию нет места в простых и честных сердцах этих людей.

– Где ты пропадал, Железная Рука? – воскликнул Тхаб-Быстроногий. – Мы нашли в степи твой разбитый мушкет, а рядом – мертвого Яга с проломленной башкой. Мы решили, что эти мерзавцы расправились с тобой, но твоего тела так и не нашли. И вот теперь ты свиливаешься на нас прямо с неба вместе с еще одним крылатым дьяволом. Ты что, ездил в гости в их крепость – Юггу?

Тхаб захохотал, как хохочут люди над собственной удачной шуткой.

– Ну да, – ответил я, – я побывал в Югге, на скале Ютхла, на берегах Йогха в стране Ягг. Где Заал-Копьеносец?

– Он среди той тысячи, которая осталась охранять город, – ответил Кхосутх.

– Его дочь, Альтха, находится в плену у Яга, в Черном Городе, – сказал я, – она погибнет в полнолуние, вместе с ней – еще сотни девушек, а затем, постепенно, и другие – не меньше пятисот женщин Гура. Мы должны предотвратить это.

По толпе пронеся ропот. Оглядев отряд, я понял, что здесь не меньше четырех тысяч воинов. Луков видно не было, зато каждый нес на плече мушкет, что свидетельствовало не о большой охоте, а о войне с людьми, причем, судя по количеству, речь шла не о рядовом набеге.

– Куда вы идете? – спросил я.

– Племя Кхор идет нам навстречу. Их не меньше пяти тысяч, – ответил кхосутх. – Это будет смертельной схваткой двух племен. Мы вышли встретить их в открытом бою, чтобы избавить наших женщин от ужасов войны и осады.

– Забудьте про Кхоров! – крикнул я. – Вы заботитесь о чувствах своих женщин, а в это время тысячи женщин – и ваши среди них – страдают от издевательств и пыток крылатых дьяволов на проклятой скале Ютхла! За мной! Я приведу вас в крепость Яга, которые уже тысячи лет наводят ужас на людей Альмарика.

– Сколько у них воинов? – неуверенно спросил Кхосутх.

– Двадцать тысяч.

Из глоток моих слушателей вырвался тяжелый стон.

– Что мы можем сделать с такой ордой? Нас слишком мало.