– Что-то долго не звонят, - вставил Костя, протягивая руку к телефонному аппарату.

– Позвонят, позвонят! Нечего тебе волноваться, - недовольно заметил Панферыч.
– Успеешь еще навозиться со своей собакой.

– Собака - мой фронтовой товарищ, - как бы оправдываясь, проговорил Уточкин.
– Действительно, не могу с ней расстаться! Вот как было дело...

И Крымову пришлось выслушать краткое повествование Кости о причине его привязанности к собаке, спасшей ему жизнь во время войны при самых необычных обстоятельствах.

Вскоре на пороге появилась, позвякивая связкой ключей, женщина в белом халате, "хозяйка гостиницы", как ее тут называли, и попросила инженера следовать за собой.

Крымов простился с вахтером и в сопровождении Кости вышел из помещения.

Глава вторая

Проснувшись, Крымов оглядел комнату и убедился, что она такая же уютная, какой показалась ему вчера поздно вечером. Письменный стол, стулья, книжный шкаф - все подобрано строго, со вкусом. И в том, как эти вещи были расставлены, и в других мелочах чувствовалась чья-то заботливая рука.

Комнату заливало яркое утреннее солнце.

Крымов быстро вскочил с постели и распахнул окно. Бодрящий свежий воздух ворвался в комнату вместе с шумом, которым обычно наполнен по утрам двор большого дома.

– На практику, что ли, приехал?
– послышался женский голос.

– Нет, не на практику. Работать тут будет. Только что окончил институт, отозвался другой женский голос.

– Молодой?

– Очень молодой. И наружность у него приятная...

Крымов почувствовал, что слушать подобный разговор ему неудобно, и хотел захлопнуть окно. Но голоса утихли. Перед ним с высоты третьего этажа открывался замечательный вид. Красивые постройки Научно-исследовательского института, показавшиеся ему вчера при свете луны сказочным замком, утопали в молодой, только что распустившейся зелени огромного парка. Вдали, слегка покрытое голубоватой дымкой, виднелось поле. Справа и слева возвышались зубчатые стены леса. В бесконечной глубине прозрачного неба звонко щебетали птицы. Их стрекочущий хор то затихал, то снова приближался, словно управляемый чьей-то невидимой дирижерской палочкой.

Проделав несколько гимнастических упражнений, Крымов стал торопливо одеваться. Неожиданно раздался стук в дверь.

– Войдите!
– громко сказал Олег Николаевич.

– Простите...
– раздался густой бас, и из-за приоткрывшейся половины двери показалось сонное лицо.

– Заходите, заходите...

– Прошу простить...
– начал вошедший.
– Понимаете, какое дело! Буквально через полчаса я должен быть у директора, вызывает... А с небритой физиономией, вроде моей, лучше не появляться совсем - он этого страшно не любит. А лезвие я вчера хотел купить, но, понимаете, встретил Васю, как раз когда шел в магазин. А Вася и говорит: пойдем да пойдем ко мне. Он, конечно, живет недалеко, можно было бы и успеть, а получилось совсем обратное...

– Вам нужно лезвие для бритвы? Проходите! Что же вы стоите?.. Сейчас поищу...

Незнакомец медленно вышел на середину комнаты и остановился в нерешительности. Это был человек лет сорока, одетый немного неряшливо.

– А парикмахерская у нас открывается поздно...
– продолжал он ворчливо. Форменное безобразие! Не хотят считаться с народом. Бездельники!

– Вот вам лезвие, - Крымов подошел к гостю.
– Может быть, заодно познакомимся? Меня зовут Олег Николаевич. Фамилия моя Крымов.

– Горшков Пантелеймон Евсеевич...
– глухо пробасил гость, пожимая руку Крымова.
– Механик по сборке в экспериментальном цехе, - добавил он через некоторое время, внимательно разглядывая свои нечищеные ботинки.

– Очень рад познакомиться. Нам, наверное, придется встречаться по работе. Я как раз собираюсь осуществлять один новый проект, и экспериментальные работы предстоят большие.

– Так, так...
– пробормотал Горшков.
– Экспериментальные работы, говорите, новый проект... Оно, конечно, было бы ничего, если бы не разные безобразия, встречающиеся на каждом шагу...

– Какие безобразия?

– Разные, говорю... Вот поработаете - увидите сами. Что ни шаг, то непорядок. То же самое касается и опытных работ. Все мудрят, мудрят! А в конечном итоге получается много неувязок, недоговоренностей...

– Позвольте, а как же на это смотрит директор?

Услышав слово "директор", Горшков сразу спохватился и, извиняясь, удалился из комнаты своей немного неуклюжей походкой.

Спустя некоторое время Крымов не спеша направился в Научно-исследовательский институт, где ему предстояло увидеть директора Константина Григорьевича Гремякина. Он прошел через проходную будку и очутился в парке. Широкая песчаная аллея вела к большому двухэтажному зданию.

В приемной Крымова приветливо встретила пожилая женщина с пышными седеющими волосами, секретарь директора.

– Нина Леонтьевна, - проговорила она, здороваясь.

Крымов уселся в кожаное кресло и принялся ждать.

Вдруг из кабинета директора послышался шум резко отодвигаемого стула и даже, как показалось Крымову, удары кулака по столу.

– Что там такое?
– тревожно спросил он, кивая головой на массивную дверь, обитую черной клеенкой.
– Директор сегодня, кажется, не в духе?