– Значит, от удара у вас что-то со слухом стряслось, - огрызался Фэкси.

– Не думай, ты меня не обманешь, говорят тебе!
– гудел Девере.
– У меня все проверено, Доннел, каждая мелочь записана. Имей это в виду!

И вот в одно прекрасное утро, когда Фэкси курил сигарету и изучал во вчерашней газете результаты скачек, дверь в лавку тихонько отворилась и появился отец Ринг. Отец Ринг был благостный человечек, уроженец Керрп, с белесым личиком и копной рыжих волос. Вид у него всегда был словно умоляющий, виноватый, ходил он бочком, на цыпочках, с испуганным выражением лица - одни уроженцы Керри умеют такое из себя вытворить.

– Горемыка ты, - прошептал он, наклонившись над прилавком.
– Жаль мне тебя, экая беда случилась. Не очень-то хорошо он с тобой обращается.

– Ну и пусть, - злобно мотнул головой Фэкси, ни дать ни взять затравленный олень, - зато за ним уход хороший.

– Знаю, Фэкси, - закивал священник, - отлична знаю. А все ж таки вреда не будет, если я немножко потолкую с ним. Такой может скончаться в одночасье...

Скажи-ка, Фэкси, - прошептал он, приложив палец к губам и склонив голову набок, - дела у него в порядке?

– Я почем знаю? Старый черт и говорить про это не желает.

– Скверно, Фэкси, - печально проговорил отец Ринг.
– Очень скверно. В опасном ты положении - ведь он тебе, небось, кучу денег должен. Случись с ним что, окажешься ты на улице без гроша. Дай-ка мне ушко, - продолжал он, притягивая к себе Фэкси и шепча ему в самое ухо, как умеют делать одни уроженцы Керри - не сводя при этом глаз с его лица.
– В твоих интересах позаботиться о том, чтобы он привел дела в порядок.

Предоставь это мне, а уж я сделаю что могу.

Он опять покивал головой, потом подмигнул и - шасть наверх по лестнице, оставив Фэкси стоять с разинутым ртом.

Чуть-чуть приоткрыв дверь в спальню, отец Ринг пригнулся, заглянул внутрь и состроил самую что ни на есть виноватую и заискивающую улыбку. Улыбка далась ему на сей раз прямо-таки с невероятным трудом, потому что вонь в спальне стояла невыносимая. Затем он на цыпочках, с почтительным видом, протягивая вперед руку, вошел в комнату.

– Бедный вы мой, несчастный!
– прошептал он.
– Ну как? Впрочем, зачем я спрашиваю...

– Плохо, отец мой, плохо, - прогромыхал Девере, медленно и вяло переводя на него налитые кровью глаза, - Вижу. Сам вижу, что плохо. Не могу ли я чемнибудь помочь?
– Отец Ринг на цыпочках прокрался к двери и выглянул на лестницу.
– Удивляюсь, что ваш прислужник не послал за мной, укоризненно добавил он.
– Не очень-то вам тут уютно. Не лучше ли бы было лечь в больницу?

– Не стану вам лгать, отец мой, - чистосердечно признался Девере.
– Мне это не по карману.

– Да, верно, верно, это дорого, дорого обойдется, - сочувственно подхватил отец Ринг.
– И никого у вас нет, кто мог бы за вами присмотреть?

– На мое несчастье, никого, отец мой.

– Ай-яй-яй! Под старость-то лет... А дочка... вы не хотите послать за дочкой?

– Нет, отец мой, не хочу, - отрезал Девере.

– Ах, как жаль, как жаль. 0-хо-хо! И странная же штука жизнь. Да, немало она доставила вам огорчений, ваша Джулия.

– Джоан, отец мой.

– Я хотел сказать, Джоан. Само собой, Джоан. Немало огорчений.

– Ваша правда, отец мой.

И после того как Девере поведал ему семейную историю, отец Ринг наклонился вперед, стиснул свои волосатые ручки и прошептал:

– Скажите-ка, а что, если прислать вам парочку монахинь?

– Парочку чего?
– с изумлением переспросил Девере.

– Монахинь. Из больницы. Они бы ухаживали за вами как следует.

– Да что вы, отец мой!
– запротестовал Девере с таким возмущением, как будто священник обвинил его в гадком, бесчестном поступке, - откуда я денег возьму на монахинь?

– Так-так, - задумчиво протянул отец Ринг.
– Это уж, пожалуйста, предоставьте мне. У меня с монахинями старая дружба. А ваш прислужник, как бишь его, солдат-то ваш - что может сделать для вас этот горемыка?

– Только разбить мое сердце, отец мой.
– Девере шумно вздохнул.
– Не стану вам лгать, он меня ограбил.

– А вы предоставьте это мне, - отец Ринг подмигнул.
– Тут мы еще посмотрим, кто кого.

Внизу, заслонив рот рукой и скосив глаза в окошко на какого-то прохожего, он прошептал Фэкси на ухо:

– Не буду пока ничего обещать, Фэкси, но я пришлю сюда двух монахинь. Они будут за ним приглядывать. Может, после этого он станет покладистее.

3

Только на следующее утро до Фэкси дошел весь смысл случившегося. Но было уже поздно. Монахини водворились в доме, и избавиться от них было невозможно: