— Слыхали о Родни Кинге, патрульный Джефферсон?

— Инспектор Джефферсон, — поправил его тот, разглядывая свои мокрые ботинки.

— Ну, это пока я еще не разделался с вами. — И Чезвик опять повернулся в мою сторону и принялся смачивать мокрым платком мои порезы. — Чтобы вам все стало окончательно ясно, джентльмены, вы сели в лужу. Не знаю, как делаются дела у вас здесь, и не хочу знать, но вы продержали моего клиента в невентилируемой каморке больше двенадцати часов, а это означает, что, какие бы показания он ни дал, судом они приняты не будут.

— Здесь есть вентиляция, — сказал полицейский, и глаза его сверкнули.

— В таком случае включите кондиционер, — сказал Чезвик.

Полицейский уже направился к двери, но тут же остановился и покачал головой, так как понял, какую глупость сморозил. Когда он вернулся, Чезвик встретил его улыбкой:

— Выходит, что кондиционер в этой комнате был отключен намеренно. Сделайте себе зарубку, джентльмены, так как основания для привлечения вас к суду у меня уже есть и число их множится каждую минуту. — Он отнял от моего лица платок и передал мне стакан воды. — Еще какие-нибудь жалобы, Патрик?

В три секунды я выдул полный стакан.

— Они грубо разговаривали со мной.

Он скупо улыбнулся мне и похлопал по плечу, отчего я готов был взвыть.

— Отныне разговаривать с ними буду я.

Джефферсон выступил вперед, приблизившись к Чезвику.

— Ваш клиент трижды выстрелил в человека. Его партнерша прострелила горло другому. Третий был сброшен с моста прямо в автомобиле, отчего и почил в водах залива Тампа.

— Знаю, — сказал Чезвик. — Я видел пленку.

— Пленку? — отозвался Джефферсон.

— Пленку? — отозвался потный капитан.

— Пленку? — отозвался я.

Чезвик сунул руку в портфель и швырнул на стол видеопленку.

— Это копия, — сказал он. — Оригинал находится в фирме «Миган, Фибел и Элденберг» в Клируотере. Пленка была им доставлена в девять утра частным курьером.

Джефферсон взял в руки пленку, и из-под волос на лбу у него выкатилась тонкая струйка пота.

— Вот, угощайтесь, — сказал Чезвик. — Пленка была заснята человеком, ехавшим на юг и проезжавшим по Солнечному мосту в момент, когда все это происходило.

— Кто он? — спросил Джефферсон.

— Это женщина по имени Элизабет Уотерман. Насколько мне известно, ночью на мосту вы арестовали ее возлюбленного, Питера Мора, за управление транспортным средством в нетрезвом состоянии и кучу других нарушений. Насколько мне известно, он дал вашим людям показания, подтверждающие видеозапись, но вы посчитали возможным проигнорировать эти показания, так как трубка, в которую он дышал, зафиксировала наркотики.

— Это вранье, — сказал Джефферсон и обернулся к коллегам, ища у них поддержки. Не получив ее, он так сжал в руке пленку, что я подумал, будто ей конец.

— Запись вышла немного туманной из-за дождя, а также потому, что снимавшая волновалась, — сказал Чезвик, — но большая часть происшествия зафиксирована.

— Вы меня разыгрываете, — сказал я и рассмеялся.

— Да что, я совсем уж того, как вы думаете? — произнес Чезвик.

В девять часов того же вечера нас отпустили.

До этого меня осмотрел доктор больницы «Приморская», причем двое полицейских стояли в десяти шагах в течение всего осмотра. Доктор обработал раны и дал мне дезинфицирующее средство, чтобы блокировать дальнейшее нагноение. Рентген показал явную трещину в лопаточной кости, но полного перелома там не оказалось. Доктор сделал мне свежую перевязку, подвесил руку на перевязь и посоветовал мне по меньшей мере месяца три не играть в футбол.

Когда я спросил его, не осложняют ли трещину моей скапулы раны, которые получила моя левая рука год назад в схватке с Джерри Глинном, он осмотрел и руку.

— Немеет?

— Совсем нечувствительна, — ответил я.

— У вас задет нерв.

— Да, — сказал я.

Он кивнул:

— Ну, ампутировать не стоит.

— Приятно слышать.

Он взглянул на меня сквозь маленькие ледышки очков.

— Вы перевалили за половину отпущенного вам срока, мистер Кензи.

— Я начинаю это чувствовать.

— Вы планируете когда-нибудь иметь детей?

— Да, — сказал я.

— Позаботьтесь об этом уже сейчас, — доверительно сказал он, — тогда вы еще увидите, как они окончат колледж.

Когда мы спускались с крыльца полицейского отделения, Чезвик сказал:

— Вы связались с очень дурным человеком.

— Да уж, — сказала Энджи.

— Дело не только в Кушинге и Клифтоне, нигде не отмеченных как работающих на него, но еще и в самолете, которым вы летели. Вы ведь как сказали, что прилетели сюда его частным самолетом, да? Так вот, единственный частный самолет, отправлявшийся в рейс из аэропорта Логан между девятью утра и полуднем в вышеозначенный день, был «сессной», но никак не «Гольфстримом», и улетел он в Дейтон, Огайо.