– Вон на подводной лодке тоже перископ, в океане плавает, а не течет. А у нас какая вода? Дожжок иной раз набежит, да и то не каждый день. А ты панику поднимаешь. Вот поставлю перископ и опять заделаю начисто, чтоб нигде ничего. Только не знаю, где лучше. Думал, на печи... Оно, конечно, с одной стороны, удобно: лежишь себе и поглядываешь, не шкодят ли зайцы на капусте. Но с другой стороны - тебе на печь лазить несподручно. Чтоб вместе глядеть-то...

– Чего выдумываешь...

– Дак и я сомневаюсь... Поди, лучшее место - в горнице, над круглым столом...

– Там иконы Божьи... Я ить думала, ты в сарайке. А ты, гляди-кась, в дом метишь.

– Так ведь в доме-то лучше!
– досадовал Кольша.
– Ну что хорошего в сарае? Темно, зябко, куры всполошатся, пыль подымут. А перископу пыль вредная. Там же оптика! Экая без понятия! Выгоды своей не видишь! Я ведь как лучше...

– И понимать неча.

– Ну как же, сидим с тобой за столом - тепло, светло, самоварчик пошумливает, чаек пьем. И перископ - вот он, аккурат над самым столом. Хочешь - вправо поверни, хочешь - влево. Вся округа видна: кто куда поехал, кто куда пошел... Кто с грибами, кто - с дровами... Егозка-то наша синяя, осенняя, вся в палом листе. А в небе - облака бегучей чередой, луг то застят, то опять позолотят... Совсем как в песне:

Отговорила роща золота-а-я

Березовым веселым языком.

И журавли...

Эх, девка! А ты не пущаешь!

Кольша отвернул занавеску, припал лбом к стеклу и уставился в луга, в свою точку схода, в то место, где небо встречается с землей и где, по его понятию, должна обитать истина.

Тяжба Кольши с Катериной за выход в небо разрешилась негаданно. Дня три спустя в избу серым бочонком вкатился весь налитой, округлый, пахнущий укропом участковый Сенька Хибот. Для начала он произнес с нажимом слово "так", каковым начинают разговор обаполские да и всея Руси участковые милиционеры.

– Так...
– Сенька обозрел кухню, ее углы, рогачи и чапыги, потянул носом на известный предмет и только после этого произнес без всякой заинтересованности: - Ну, показывай, что ты тут... Дошло до нас кое-что...

Кольша все понял, молча напялил баскеточку, телогрейку внапашку и повел участкового во двор, где на двух стопках кирпичей, окрашенный в голубое, под цвет неба, сох уже подчистую смонтированный перископ.

– Так-так-так...
– жестко произнес Сенька, будто передернул автоматный затвор.
– Куда глядеть?

Кольша носком кеда указал на нижнюю камеру, в глубине которой по отраженным бликам угадывалось зеркало.

Сенька перевернул картуз кокардой на затылок, предубежденно опустился на четвереньки и заглянул в квадратный проем нижнего отдела. От напряженного смотрения Сенькины уши цветом уравнялись с околышем. Оставаясь на четверях, он недоуменно повернулся к автору конструкции:

– Слушай, ни хрена не видно... Может, чем закрыто?

– Нет, все нормально, - пояснил Кольша.
– Просто он верхней камерой в лопухи глядит. А если поставить вертикально, то все будет как надо...

– И где же ты намерен его поставить?
– Сенька поднялся на ноги и отер о штаны растопыренные пальцы: где-то все же цапнул краску.

– А вот...
– кивнул Кольша на конек избы.

– Так-так...
– опять "передернул затвор" участковый.
– А ты знаешь, что перископ - дело секретное? Чтобы глазеть в него, нужно разрешение.

– Чего же тут секретного?
– удивленно свел плечи Кольша.
– Ить он ничего не увеличивает. А просто так... Показывает как есть.

– Показывает-то он показывает... Да смотря чего... Смотря куда направлять... Это, брат, такое дело, подсудное...

– Куда хочешь, туда и направляй, - оживился Кольша.
– Там для этого специальные правuла есть, две ручки. Хочешь, давай приподнимем? Я потом перекрашу.

– Да нет, с этим все ясно... Все ясненько...
– Сенька Хибот спихнул фуражку на сочно разомлевший нос, похожий на шпикачку, и произнес как-то резиново, с расстановкой: - Ну что, брат, будем делать? Сам разберешь? Или мне отволочь эту штуку в опорный пункт? Если сам - то писать ничего не будем, никакого протокола. Вроде ничего и не было... А то ж мне тогда машину вызывать... Бензин тратить... А с бензином - сам знаешь, уборочная... Ну как, разберем?

– Ну... Не знаю... Зачем же разбирать?
– не согласился Кольша.
– Ведь оно еще не просохло...

– Ага.
– Сенька, засунув руки в штаны, озабоченно восстал над трубой.
– Стало быть, не хочешь пачкать руки? Тогда сделаем так... Чтоб рук не марать...

И он неожиданно подпрыгнул и с возгласом "опля!" обеими подошвами ботинок и всем своим округлым бочковым весом обрушился на перископ, приподнятый над землей кирпичными подставками. Труба без сопротивления легонько шпокнула и коснулась земли заостренным надломом...