Я не верил своим ушам.

— Я надеялся, — продолжал Т'Зшал, — что солнце и жажда вас немного образумят и вы откажетесь от своей сумасшедшей затеи.

— Ты хорошо поучил нас солнцем и жаждой, Т'Зшал, — сказал я.

Он кивнул.

— По крайней мере, будете знать, что вас ждет в пустыне. — Он повернулся к стражнику и сказал: — Снять кандалы.
–

Приказ немедленно исполнили. — Отдайте им воду, — распорядился Т'Зшал. Я узнал человека с бурдюком. Это он сторожил нас днем.

— Ты не давал мне пошевелиться, — сказал я ему.

— Ты спас жизнь Т'Зшалу, — ответил он. — Я не хотел, чтобы ты умер. — Затем он дал нам с Хассаном напиться из своего бурдюка.

Прежде чем выпить все до конца, мы пустили бурдюк по кругу. К нему приложились все, в том числе и Т'Зшал. Таким образом, мы разделили воду.

— Несколько дней вы, конечно, проведете в Климе, — сказал Т'Зшал. — Вам надо восстановить силы.

— Мы уйдем сегодня, — объявил я.

— А он? — спросил Т'Зшал, взглянув на Хассана.

— Я могу идти, — сказал Хассан, выпрямляясь. — Теперь у меня есть вода.

— Да, — вздохнул Т'Зшал, — узнаю человека из Тахари.

Стражник вручил мне мешок с едой. Там находились сушеные фрукты, печенье, соль.

— Спасибо, — растерянно проговорил я. На еду мы не рассчитывали.

— Не стоит, — смутился стражник.

— А ты, когда поправишься, не хочешь уйти из Клима?

— Нет, — ответил Т'Зшал.

— Почему? — спросил я.

Его ответа я никогда не забуду.

— Лучше быть первым в Климе, чем вторым в Торе, — сказал он.

— Я желаю тебе добра, Т'Зшал, соляной мастер Клима, — сказал я.

Мы с Хассаном повернулись и, прижимая к себе мешки с водой и провизией, двинулись в пустыню. У самой границы города мы остановились. Я вытащил из трещины в соляной корке скомканный кусочек шелка, который затолкали мне под ошейник перед отправкой в Клим. Я прижал его к своему лицу, потом к лицу Хассана.

— Еще пахнет, — улыбнулся он.

— Может быть, надо было отдать его тем, кто остался?

— Нет, — покачал головой Хассан. — Они поубивают друг друга.

По правде говоря, я не хотел отдавать кому бы то ни было этот платок. Я хотел лично вернуть его одной девушке.

Я повязал кусок шелка на левую руку.

Вдвоем, под серебристым светом трех горианских лун мы начали трудный путь из Клима. Поднявшись на кромку огромной чаши, в глубине которой лежал Клим, мы остановились. Три луны освещали далекие белые домики. Мы пошли дальше.

— Странно, — задумчиво произнес Хассан, — что курия привиделся мне посреди Тахари.

Я подошел к камню и внимательно осмотрел его. Никаких следов зверя я не увидел. Ветер сдул верхний слой песка, и я не смог разобрать следов.

— Лучше пошли, пока мы оба не рехнулись, — сказал Хассан.

Взвалив на плечи бурдюки с водой, мы побрели дальше.

Я услышал, как закричал Хассан.

Я бросился к нему, увязая в песке. Он стоял на залитом лунным светом склоне холма. Внизу раскинулась каменистая плоская равнина.

— Смотри! Вон там! — Хассан показал на каменную россыпь. Шелестел ночной ветер. Я ничего не видел.

— Это безумие, — пробормотал Хассан. — Я понимаю, что там никого и быть не может. Я, кажется, спятил.

— Что ты увидел? — спросил я.

— Зверя. Огромного зверя. Он неожиданно выпрямился во весь рост. Ручищи — во! И он смотрел прямо на меня. А потом пропал! — Хассан покачал головой. — Но ему некуда было деться!

— По описанию похоже на курию, — заметил я.

— Слышал о таких, — откликнулся Хассан. — Только я всегда думал, что это мифические существа, звери из сказок.

— Курии существуют в действительности, — заверил я его.

— Такой зверь в пустыне не выживет, — уверенно заявил Хассан.

— Согласен, — кивнул я. — В пустыне такой зверь не выживет.

Вчера мы доели последние запасы еды. Вода еще оставалась. Хассан увидел в небе пять птиц.