— Мы тоже могли бы проделать такое, — улыбнулся Хассан.

Я промолчал.

— Странно, — сказал Хассан, — что они кричали «За Девять Колодцев и Сулеймана!».

— Почему? — спросил я.

— Потому что имена вождей не используются в боевых кличах аретаев, да и других Племен тоже. Важен не человек, но племя, не часть, но целое. Насколько я помню, их боевой клич гласит: «Аретаи победят!»

— Занятно, — пробормотал я. — А какой клич у каваров?

— Похожий. Они кричат: «Кавары, вперед!»

— Выходит, — подытожил я, — что аретаи не нападали на оазис Двух Ятаганов?

— Аретаи на Два Ятагана не нападали, — кивнул Хассан.

— Ты уверен?

— Засыпан колодец, — сказал Хассан. — Аретаи — сли-ны, но я уважаю их как врагов. Они хорошие бойцы, настоящие мужчины пустыни. Они не могут засыпать колодец. Они живут в Тахари.

— Тогда кто же, — спросил я, — напал на оазис Песчаного Слина и на Два Ятагана?

— Мне и самому интересно это узнать, — ответил Хассан.

— И мне интересно.

— Если в пустыне начнется настоящая война, — сказал Хассан, — здесь прекратится всяческое движение. Торговля исчезнет, ни один странник не рискнет выехать в путь, потому что его тут же убьют.

Последнее замечание нисколько меня не приободрило.

— Странно, — добавил Хассан, — что все это происходит именно сейчас.

— Почему странно?

— Допускаю, что это простое совпадение, — сказал он.

— Не понимаю.

— Я планировал экспедицию в неисследованную страну дюн, — сказал Хассан.

— Я тоже путешествую.

— Так я сразу и подумал.

— Что же ты хотел там найти? — поинтересовался я.

— Кто ты? — спросил напрямую Хассан.

— Жалкий торговец камнями.

— Я видел тебя в Торе. С ятаганом.

— О, — произнес я.

— А потом я видел тебя еще раз, возле водопоя на пути к Девяти Колодцам.

— Так это ты, переодевшись кочевником, так обидел мою белокурую голубоглазую рабыню?

— Уж слишком она у тебя дерзкая, — улыбнулся Хассан. — Там я и решил сделать ее своей.

— После твоего прикосновения она стала проситься, чтобы ее научили танцевать.

Хассан рассмеялся.

— Ты смело захватил ее во дворце Сулеймана, — сказал я.

Он пожал плечами.

— Никогда не видел лучшего захвата девушки.

Он наклонил голову, принимая мою похвалу.

— А ты, выходит, и есть тот человек, которого обвинили в нападении на Сулеймана?

— Я этого не делал, — сказал я.

— Почему они решили, что это ты? — спросил Хассан.

— Они решили, что я — каварский шпион.

— Вот как? — рассмеялся он.

— Да.

— Известно ли тебе, Хаким из Тора, кто на самом деле ударил Сулеймана?

— Да, — ответил я. — Это сделал Хамид, помощник Шакара, предводителя отряда аретаев.

— Любопытно, — произнес Хассан. — Я искал с тобой встречи.

— О?! — вырвалось у меня.

— Я подумал, — сказал он, — что после того, как я украл у тебя маленькую рабыню, ты станешь преследовать меня по пустыне. Я не предполагал, что Хамид ударит Сулеймана и что тебя посадят в тюрьму.

— Ты хотел со мной говорить?

— Я не хочу расставаться с девушкой, — сказал он. — Но мы можем устроить состязание за нее.

— Мне не обязательно отвечать прямо сейчас? — спросил я.

— Конечно нет. Ты — мой гость. — Хассан улыбнулся. — Разумеется, ты можешь в любую минуту ею воспользоваться.

— Нет предела благородству Хассана, — рассмеялся я.

— Как только я к ней прикоснулся, я решил, что эта девушка будет моею, — сказал Хассан.

— Ты привык брать всех женщин, которые тебе нравятся? — спросил я.

— Да, — ответил Хассан.

— Как бы ты нашел меня, если бы я потерял твой след?

— Ты бы не потерял мой след.