Похоже, Барам — кстати, весьма распространенное имя в Тахари — выбрал удачное время для нападения.

Из-за таджуков Сулейман оказался не в центре, а на левом фланге своего войска, где вместо того, чтобы встретить врага в боевой готовности, люди толкались и орали друг на друга, как на базаре.

Я видел, как Барам, визирь Гаруна, высокого паши каваров, вытянул и высоко поднял руку.

Находящийся в толпе таджуков Сулейман обернулся и застыл от ужаса.

Однако, вместо того чтобы опустить руку и направить каваров в атаку, Барам неожиданно обернулся в седле и развел руки в стороны, что означало команду «Стоп!». Копья тут же вернулись в чехлы возле стремян.

Между рядов воинов медленно ехал одинокий всадник, закутанный в белую каварскую мантию. В правой руке он держал длинное копье, на котором развевалось огромное малиново-белое величественное знамя Гаруна, верховного паши каваров. За ним, привязанные к луке его седла, бежали четверо пленных. Барам торопливо выехал навстречу всаднику. Ряды воинов пришли в движение. Сулейман развернулся и поскакал в центр построения аретаев.

Я видел, как копье и могучее знамя всадника в белом описало огромный круг, а потом еще один.

Военачальники обеих армий медленно поехали навстречу человеку в белом. На совет в центре поля прибыли паши племен та'кара и бакахов, чаров и кашани, туда же прискакал, морщась от боли, Сулейман, высокий паша аретаев. Рядом с ним находился предводитель отряда аретаев Шакар и его охрана. Подъехали паши племени луразов, ташидов и равири, все с охраной. Я разглядел пашу племени ти с охраной. Последними наперегонки примчались паши зеваров, аранов и молодой хан таджуков. За пашами зеваров и аранов тянулась многочисленная стража. Позади молодого хана таджуков не было никого. Он приехал один. Хан в охране не нуждался.

Я никого не представлял, кроме себя самого, и мне стало очень любопытно. Я погнал кайила вниз по склону, намереваясь смешаться с ведущими переговоры. Я не сомневался, что никому не придет в голову проверять мои полномочия.

Спустя несколько мгновений я решительно протиснулся сквозь ряды телохранителей и оказался в одном ряду с пашами и ханом.

— Великий Гарун, — начал Барам, шейх Безхада, — ка-вары ждут твоего приказа!

— Бакахи тоже! — крикнул паша бакахов.

— И та'кара!

— И чары!

— И кашани! — Каждый паша размахивал своим флагом.

Закутанный в белые одежды человек с огромным знаменем кивнул, благодаря свирепых воинов за оказанное ему доверие. Затем он повернулся к своему противнику и произнес:

— Привет тебе, Сулейман!

— Привет Гаруну, высокому паше каваров! — ответил Сулейман.

— Я слышал, тебе нанесли серьезную рану. Почему ты в седле?

— Конечно же, чтобы воевать с тобой, — проворчал Сулейман.

— Ты хочешь состязаться со мной в силе или воевать всерьез?

— Разумеется, всерьез! — зло ответил Сулейман. — Кавары напали на селения аретаев и засыпали наши колодцы!

— Вспомни Красный Камень! — крикнул телохранитель из племени ташидов.

— Вспомни Два Ятагана! — крикнул человек из охраны паши Бакахов.

— Никакой пощады тем, кто убил воду! — прорычал кто-то из луразов.

Всадники выхватили ятаганы. Я прикрыл лицо материей. Никто не обращал на меня внимания. Шакар взглянул на меня один раз, нахмурился и отвернулся.

— Смотрите! — воскликнул Гарун и показал на привязанных к его седлу обнаженных пленников. — Поднимите руки, слины! — приказал он.

Пленные подняли над головой связанные руки.

— Видите? — спросил Гарун.

— Кавары! — крикнул человек из племени равиров.

— Нет! — оборвал его Сулейман. — Посмотрите на ятаган на предплечье! Острие указывает на тело! — Он взглянул на Гаруна. — Эти люди не кавары.

— Нет, — сказал Гарун.

— Аретаи разорили оазисы каваров! — закричал телохранитель паши племени та'кара. — Они засыпали колодцы!

— Нет! — заревел Сулейман, схватившись за рукоять ятагана. — Это ложь!

Поднялся невообразимый шум. Наконец Гарун поднял руку.

— Сулейман сказал правду, — произнес он. — Аретаи не совершали набегов в этот сезон, а если бы и совершили, они не стали бы разрушать колодцы. Они — из Тахари.

Это была высшая похвала, которую мог сделать представитель другого племени.