Сразу же делаю так, как велит мне генерал МЧС — окна и так закрыты, но я закрыл все шторы, а затем вернулся за комп.

Сердце колотится так, что аж дыхание сбивается. Похоже, что это паническая атака или что-то очень близкое…

Зажмуриваю глаза, сжимаю кулаки и паника, постепенно, спадает. Мне это всегда помогает, когда страшно.

Продышавшись, иду на кухню и начинаю жарить брокколи. Калорийность низкая, но хоть какая-то. Дома больше ничего особо нет…

До ночи сидел в Телеграм и на Ютубе, смотря мнение некоторых блогеров, преимущественно каких-то ноунеймов с минимумом просмотров. Не потому, что мне кидает их в рекомендации, а потому, что больше никого особо и нет — раскрученные блогеры ничего не публикуют, с самого утра.

Лёг спать, но получалось только тупо лежать с закрытыми глазами.

Неизвестность пугала, мерещилось, что за дверью стоят те трое псов, убивших бегуна…

Проворочался до полтретьего ночи, а затем подорвался и сел за компьютер, но просидел не очень долго, потому что на улице поднялась пальба.

Загрохотало что-то крупнокалиберное, да так, что окна звенели, а между раскатами этого неизвестного мне орудия втискивался автоматный стрекот.

Ни разу не похоже на АК-47 из CS2, но что ещё, кроме АК может быть у наших?

«Надо в ванную лечь, а то прилетит…» — вспомнил я информацию из той, что читал как-то на тематическом ресурсе, связанном с войной.

Беру постельные принадлежности и перемещаюсь в чугунную ванну, которая считается лучшим вариантом для защиты от всего взрывающегося и стреляющего недалеко от дома.

Лежать в ванной не очень удобно, но, через десяток минут, я притерпелся…

Теперь меня начало клонить в сон, потому что исчезла неопределённость. Армия здесь и всё точно станет нормально.

Под эти успокаивающие и обнадёживающие мысли я и уснул.

* Российская Федерация, Кемеровская область, г. Новокузнецк, улица Кутузова, 25 июня 2026 года*

— Хватит ссать!!! — крикнул я в зеркало и стукнул кулаком по стене.

Дома нечего есть, но на улицу я выходить боялся, потому что там всё это время стреляли, а сейчас просто постреливают, время от времени.

Это была бы очень глупая смерть — сдохнуть ради похода в продмаг.

Вчера я продал все свои скины в CS2, но много денег выручить не удалось, потому что цены на бирже обвалились. А потом обвалилась сама биржа, вернее, та часть интернета, где всё это находилось. Так что, я успел запрыгнуть в последний вагон и сумел вытащить 4118 рублей, которых должно хватить на закуп базовых продуктов на ближайшие две недели.

Гречка, рис, макароны…

— Вперёд!!! — крикнул я и открыл два замка.

Затем я посмотрел в дверной глазок, удостоверился, что на этаже никого нет, открыл задвижку и вышел, с ржавым дедовским топором наперевес.

На лифте я не поехал, чтобы не застрять — несколько раз вырубался свет, но врубался почти сразу.

Спускаюсь по пролётам, и мне на глаза попадаются мусорные пакеты. Один был полупрозрачным и я разглядел в нём двух, наверное, хомячков.

Они мало походили на хомячков, потому что, насколько я знаю, у хомячков не должно быть клыкастых пастей и длинных когтей на лапах…

«Капец», — подумал я. — «Мутации».

Спускаюсь на первый этаж без каких-либо происшествий и, предварительно выглянув из подъезда, выхожу наружу.

Во дворе безлюдно, но есть пятна засохшей крови и многочисленные гильзы.

Подбираю одну из них и рассматриваю её основание. Выдавлено «5.45x39».

Вспоминаю, зачем я вообще вышел на улицу и спешу в продуктовый магазин с названием «Магазин».

Дверь приоткрыта, но дойти до неё я не успеваю, так как оттуда высовывается ствол двухствольного ружья.

— Чего тебе? — спросил дядя Сурен, обладатель ружья и владелец магазина.

— За покупками, — ответил я.

— А топор зачем? — спросил дядя Сурен, а затем рассмотрел меня. — А-а-а, Костя! Заходи!

Прохожу вслед за ним и вижу пустые полки.

— Что будешь? — спросил дядя Сурен. — Как видишь, почти ничего не осталось, но, чем богаты…

— А что есть? — поинтересовался я.

— Рис «Мистраль», полкило, — сообщил мне он. — Три тысячи рублей.

— Сколько?! — удивился я.

— Последняя пачка, — пожал плечами дядя Сурен. — Есть ещё три банки кильки в томате, по двести пятьдесят грамм — по тысяче рублей за банку. Пусть и просроченные, но всего на три месяца.

— А чего так дорого-то?! — возмутился я.