Кико вроде бы веселился вместе с королем, но его глаза снова обрели тот характерный змеиный прищур.

Отсмеявшись, Карл кашлянул и произнес, обращаясь ко мне:

— Ладно, ладно, маркграф. Не беспокойся. Порадовал ты меня. И не только этим… — кивнул он на зелья. — Думаешь, я забыл о твоем подвиге в Бергонии? Король никогда и ничего не забывает. И всегда награждает верных ему людей. Именно поэтому я вызвал тебя в столицу. Награда обязательно найдет своего героя! Но, помимо награды, может быть, у тебя есть ко мне какие-то просьбы?

Карл с хитрым прищуром насмешливо усмехнулся.

— Говори, маркграф. Сейчас именно такой случай, когда не только можно, но и нужно просить у своего короля милости. И я вижу, что у тебя есть что-то на уме…

Я выпрямился. Все-таки герцогиня дю Белле знает Карла как облупленного. Все пока идет именно так, как она предсказала. Сейчас именно тот момент, когда нельзя мямлить или юлить. Карл этого не любит.

— Я прошу у вас, ваше величество, патент на создание магической гильдии.

Глаза Карла начали постепенно расширяться. Судя по удивленной физиономии Кико, тот тоже не ожидал такого поворота. Тем временем я продолжал:

— Мне известно, что по древнему закону титул верховного магистра магической гильдии должен быть не ниже графского и он должен быть наследуемым. Пусть я, по сути, управляю герцогством, но, увы, титул маркграфа не наследуемый. Но есть решение.

После этих слов Карл нахмурился и напрягся. В шатре в очередной раз повеяло грозой. Я мысленно усмехнулся.

— И что же это за решение? — холодно спросил Карл, сверля меня взглядом.

— На самом деле, я уже давно должен был объявить об этом, — произнес я, делая вид, что не замечаю, как снова напряглись все присутствующие в шатре. — А именно сразу же после того, как аталийские легионы покинули Бергонию.

— О чем ты хотел объявить? — Карл хищно прищурился.

Я выдержал короткую паузу и произнес:

— О том, что мой дорогой дядюшка явно не справляется с обязанностями главы рода де Грамон. Участие в заведомо убыточных финансовых сделках, заключение нестабильных политических союзов, вовлеченность в громкие публичные конфликты и скандалы — все это не идет на пользу репутации древнего рода. Генрих де Грамон своими действиями сделал все, чтобы ослабить позиции нашей семьи. Всем известно, как ваше величество беспокоится о благополучии высоких родов Вестонии, как сюзерен заботится о своих верных вассалах. Поэтому я покорнейше прошу вас, ваше величество, позаботиться и о нашей семье, объявив меня временным опекуном нашего рода.

На несколько секунд в шатре повисла гнетущая тишина, которую разорвал громкий хохот Карла.

— Так вот зачем тебе понадобилось то представление?! — немного успокоившись, произнес он. — Ха-ха и этот ход с опекой рода! Уже сегодня вечером по всему Мэйнленду разлетится весть о новом абсолюте, который играючи разобрался с шестью авантами.

— И не надо тратиться на рекрутеров, — произнес шут. Помимо прежнего язвительного выражения, в его глазах мелькнуло уважение.

Карл хотел было еще что-то сказать, но не успел. Полог его шатра дернулся, и в проеме появилась голова капитана королевских гвардейцев.

— Что там?! — недовольно рыкнул Карл. — Если побеспокоили меня из-за какой-то ерунды, прикажу всыпать плетей!

Капитан торопливо переступил порог и, сделав несколько шагов внутрь шатра, остановился. В его руках было два маленьких свитка.

— Срочные вести из Аталии и Астландии, ваше величество! — отрапортовал капитан.

Король еще не успел взмахнуть рукой, как шут уже выхватил свитки из рук капитана. Быстро развернув первый, потом второй, шут пробежался по строчкам напряженным взглядом и поднял голову. На его лице было написано волнение и, кажется, азарт.

— Началось! — произнес он. — Легионы аталийцев и астландцев перешли наши границы!

Шагая по королевскому охотничьему лагерю, который после объявления последних новостей был похож на потревоженный пчелиный улей, я искал глазами Верену.

Я должен был ее найти до того, как покину этот лагерь, а затем и столицу. Мыслями я уже был далеко, в своей марке. Похоже, Золотому льву не терпится взять реванш. Решил ускориться и уже выступил со всеми своими легионами.

В том, что он очень быстро окажется на границе моего маркграфства, я даже не сомневался. И моя уверенность была вполне обоснована.

Карл же перед тем, как отпустить меня, пообещал, что подумает над моими просьбами, но потом, когда появится подходящее время, ибо нынче все его думы только о государстве.

Уже когда я покидал королевский шатер, в который один за другим прибывали советники и союзники Карла, меня остановил Кико и сообщил, что его величество меня более не задерживает в столице и что я могу вернуться назад в марку. Соответствующие бумаги я получу в ближайшее время. А потом Кико, ехидно усмехнувшись, добавил, что король ждет от меня проявления отваги и героизма на поле брани.