Ларри ценил эти качества у подчинённых.

— Да, Робб. Что нужно?

— Выясни, взломал ли кто мой компьютер ради шутки.

— Что-то пропало?

— Нет. Просто кто-то оставил мне грубое сообщение. Хочу знать, кто.

Питерс зевнул:

— Хорошо. Разберусь и перезвоню.

Ларри стиснул зубы.

«Разберётся он… Черт возьми!»

Хотел бы уволить этого идиота, но был слишком занят, чтобы искать замену. Поэтому приходиться терпеть придурка.

Со вздохом он подошёл к маленькому холодильнику у окна, достал бутылку воды и, мимоходом взглянув в зеркало на стене, потрясённо замер.

Вместо своего отражения он увидел уродливого, бородавчатого гремлина.

Задыхаясь, он обернулся — никого. Снова посмотрел в зеркало — та же отвратительная морда.

— Шарлотта!

Секретарша вбежала в кабинет.

Он указал на зеркало:

— Смотри! Видишь?

Она нахмурилась:

— Старинное зеркало, которое вы купили на прошлой неделе. Что с ним? Его повесили не там, где вы хотели?

— Нет! Посмотри. Что ты видишь?

Она взглянула в зеркало и пожала плечами.

— Себя?

Он поднял руку, на которой в зеркале тоже виднелись бородавки.

— Нет. Посмотри на меня.

Шарлотта подняла на него глаза.

— В зеркале, идиотка. Каким ты меня там видишь?

— Таким, каким всегда.

Он закатил глаза и презрительно рявкнул:

— Убирайся. От тебя никакого толку.

Она молча вышла. А гремлин с зеркала продолжал смотреть.

Может, это фильтр или спецэффект?

— Кто-то меня разыгрывает, — пробормотал он.

Это какой-то дурацкий трюк. Без сомнений.

Повернув своё искажённое, морщинистое лицо из стороны в сторону, он фыркнул, глядя на уродливое отражение.

— Ладно. Неважно.

Но в следующею секунду на стекле начали сами собой появляться слова:

ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ. ПОКАЙСЬ.

Какого черта?

— В чём покаяться?!

Ответа не последовало.

«Дурдом? Что за чертовщина?»

Зазвонил телефон. Взяв воду, он вернулся к столу, раздражённый происходящим.

— Да?

— Вам звонят по первой линии.

— Я занят. Прими сообщение.

— Говорят, это срочно.

— Не волнует.

Всегда одна и та же хрень с клиентами… Все считают себя важными. Будто он работает только на них. Для него они были просто папки в ящике. Он говорил то, что им нужно было слышать, чтобы получить аванс. А потом — пусть ждут. Работа есть работа.

Ещё один день. Ещё один доллар. Все дела практически одинаковые. Клиент что-то сделал не так. Или оппонент. Обе стороны лгали, и Ларри приходилось нести какую-то ахинею судье и подавать документы, одновременно споря с таким же мудаком, как он сам, по пустякам, чтобы они могли потратить как можно больше оплачиваемых часов на то или иное дело.

Выигрыш, проигрыш — не важно. Он получал деньги в любом случае. Клиенты не понимали, что каждый звонок или письмо обходились им в сотни долларов, только за то, чтобы услышать: «Ага».

Хорошо быть юристом.

в любом случае ему было глубоко на них плевать.

Телефон снова зазвонил.

Выругавшись он нажал кнопку.

— Это Чед Шеддикс, мистер Робб.

— О, соедините.

Это дело тянулось три года. Они обанкротили своих клиентов. Надо было закрывать вопрос.

Жалко. Они отлично поживились за их счёт, теперь их ждёт безбедная старость. Хотелось бы больше, но увы…

— Привет, Чед. Что там?

— Ты слышал?

— Что?

— Твой клиент вчера покончил с собой.

— Что?!

— Да. Понял, что разорён. Написал записку, заперся в кабинете и… ритуальное самоубийство. Харакири.

«Вот дерьмо».

— И что теперь?

— Если я не хочу судиться с его вдовой за поступок Казамы, нам крышка.

Это не столь важно. Их клиенты сами довели себя до разорения. По итогу, дело бы закрыли, когда нечем платить.

«Харакири? Зачем так радикально?»

Он зарычал:

— Вот же дерьмо.

Чет вздохнул:

— Попробую поговорить с моим клиентом. Убедить его отозвать иск.