Раиса Аркадьевна поправляла ворот платья, в который раз сдерживала слёзы.

— Иннушка, ты как с афиши театра. Только намного красивее.

В этот момент в прихожей раздался звонок. Неожиданно, но не настойчиво.

— Да кто это ещё? — удивилась мама.

Она неспешно подошла ко входной двери и открыла ее. На пороге появилась высокая женщина в пальто с воротником из мутона, в ярком красном берете, с выразительными глазами и улыбкой, полной артистической уверенности.

— О, как будто вернулась в гримёрку! Раиса, ты не изменилась!

Мама ахнула и начала обниматься.

— Лидочка! Лидочка! Откуда ты взялась? Ты же в Бобруйск уехала!

— Уехала, а вот теперь — снова в Минске. На новом месте, в театре юного зрителя. Да вот услышала, что твоя дочка замуж выходит. Ну, как пройти мимо? Встретила Люсю с худсовета — та и рассказала. Вот я и пришла.

Инна, немного смущённо улыбаясь, кивнула.

— Здравствуйте тетя Лида.

Лида шагнула в комнату, с прищуром оглядела Инну с ног до головы. Обошла с одного бока, потом с другого. Приподняла край шубки, покрутила кольцо.

— Девочка… Это не просто наряд. Это театральный костюм к роли мечты. А невеста — как главная героиня.

Она обернулась к Раисе Аркадьевне:

— Раечка, скажи честно, есть ли у вас уже ведущий на свадьбу?

Инна с удивлением посмотрела на маму, та пожала плечами.

— Пока не думали… Всё как-то бегом, то костюм, то меню…

— Ну, тогда считайте, что он у вас есть! — Лидия сняла берет, села на табурет. — Позвольте взять эту честь на себя. Мой голос ещё ого-го, а память — лучше, чем у молодой актрисы на премьере.

Инна слегка покраснела.

— А у вас опыт есть?

— Деточка, пятнадцать свадеб, шесть юбилеев, три выпускных. Со стихами, песнями, анекдотами — и всё строго в рамках приличий. Но со вкусом и душой. А ещё… — она подмигнула, — могу вытащить на сцену даже самого застенчивого жениха.

Раиса Аркадьевна рассмеялась:

— Лидочка, если ты вытянешь Костю на тост — тебе памятник на торте положен.

— Памятник не надо, а вот хороший баян — желательно, — засмеялась Лида. — А ещё список гостей, чтобы приготовить пару сюрпризов. Ну и, конечно, репетиция. Хотя бы одна.

Инна кивнула и переглянулась с мамой.

— Вы правда готовы?

— Ради вашей семьи — хоть сейчас! Только предупредите — я могу разговорить даже Минскую городскую прокуратуру.

Инна засмеялась. Комната зазвучала теплом, доверием и предвкушением весёлого праздника.

Лидия осталась на чай, предложила целую кипу идей и даже набросала план свадебного вечера на листке в клеточку. К моменту, когда за окнами сгустились сумерки, было понятно одно — свадьба будет не только красивой, но и незабываемо душевной.

Утро выдалось морозным. Воздух в Минске был прозрачен, как стекло, снег весело хрустел под сапогами. В госпитале у Инны дежурство прошло без эксцессов, и нам после обеда удалось вырваться по делам — нужно было забежать в одну мастерскую «Медлабортехники» за специально заказанным инструментом и потом к Инне, уточнить последние детали перед свадьбой.

В прихожей Инниного дома снова в нос ударил едкий запах, но привычно, почти как родной. Дверь в комнату открылась сразу, будто специально ждали за ней. Инна была в домашнем халате, с влажными волосами. Чайник на плите в кухне уже вовсю шумел, гремя крышкой.

— Угадай, кто у нас будет ведущей? — она весело подняла бровь.

— Левитан с того света вернулся? — в тон ей прозвучал мой вопрос.

Инна рассмеялась, указала рукой в сторону комнаты, откуда донёсся лёгкий бархатный голос:

— Мои дорогие, если жених не умеет пить стоя, ему помогут! А если тост звучит неуверенно — ведущая в помощь!

За столом, с чашкой чая, сидела дама почти бальзаковского возраста, лет не больше пятидесяти, в широком сером джемпере и длинной юбке. Осанка женщины однозначно выдавала сцену. Лицо однозначно указывало на твердый характер. Улыбка профессиональная — актёрская, но тем не менее открытая.

— Знакомьтесь, Лидия Михайловна, — представила Инна. — Подруга мамы, актриса, по совместительству теперь — наша ведущая.

— Очень приятно! — рукопожатие было крепким и артистичным. — Слышала, вы у нас человек загадочный, талантливый, с руками, что золотом блестят даже без света рампы?

— Однозначно наговаривают и клевещут злые языки…

— Молодой человек! Скромность украшает мужчину, но настоящий мужчина украшение не носит!

Инна заулыбалась.

— А ещё, Костя, ты, не знал самого главного. До болезни мама была ведущей актрисой Минского художественного театра. Роль Маши в «Трёх сёстрах», Маргарита Готье… Всё это — мама.