Очень интересно, что же за камеры у членов экипажа «Харона»?

Так-то вся Окинава усыпана камерами, и скрыться от их взгляда нельзя даже в самом укромном уголке. А когда происходят нападения, в том месте все камеры отрубаются на короткий промежуток, и когда вновь начинают работать, уже всё заканчивается.

— Вижу, что ты не очень мне веришь. Наверное, думаешь, что мы пытаемся тебя обмануть и влезть в дело, в которое нас не пускают. Но что ты скажешь на это…

Перед Немезидой появился небольшой экран, созданный из частиц творения, и на нём транслировался наш разговор в прямом эфире. Камера несколько раз меняла ракурс, облетела нас по кругу и делала самые замысловатые кульбиты.

— Ты можешь определить, откуда идёт запись? — спросил я у Геи, не видя вообще ничего.

— Не могу. Это определённо техника владеющего. Очень хорошая техника слежения. Дорогая и наверняка высокого порядка. Такую точно нельзя быстро обнаружить и вырубить. Девяносто восемь процентов, что Немезида говорит правду, и у них действительно есть изображение заражённого.

Раз Гея говорит, что такое возможно, то так оно и есть. Выходит, экипажу «Харона» удалось добиться того, что не вышло у гарнизона Окинавы со всеми техническими средствами слежения цитадели. И с этим они не обратились к совету, а пришли ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя с собой на охоту за заражённым, и больше ничего? — на всякий случай уточнил я.

— Я хочу отомстить за смерть Сайтона. Мне не интересны внутренние дела Окинавы. Пока Кэп говорит, что мы сотрудничаем с цитаделью, так и будет.

— Сперва заражённый должен будет ответить на наши вопросы. И только после этого я позволю тебе убить его. А ещё ты должна будешь слушаться меня. Если согласна с этими условиями, то можешь присоединиться ко мне.

Было видно, что Немезида не собирается никому подчиняться, кроме Кэпа. Да и с ним уже возник инцидент. Она была лидером, привыкшим вести людей за собой, думать за них и отдавать приказы. А сейчас я предложил ей сделать шаг назад, но по-другому просто нельзя поступить. Нельзя позволять посторонним творить на Окинаве всё, что они захотят. Либо действуют по установленным здесь правилам, либо пускай сидят у себя на кораблях.

— Я согласна. Только учти, что подчиняться я буду исключительно в рамках поиска этого ублюдка. Даже не подумаю выполнять приказы, не касающиеся этого дела. И подотри уже слюни, все вы мужики одинаковые, — тяжело вздохнула Белоснежка, резко развернулась и двинулась на выход.

Невольно поймал себя на том, что наблюдаю за тем, как она идёт, и взгляд мой устремлён на белоснежные полушария…

Кто вообще придумал делать подобную броню?

— Люди, — рассмеялась Гея. — Нет, тебе всё же нужно было заскочить в гости к Марку на пару часов, пока находился на планете. Хотя можно воспользоваться и одной из твоих…

— Достаточно, — осадил я чёрную валькирию, заодно и свой организм.

На третьем порядке это делать гораздо проще. Короткой мысли хватило, чтобы все посторонние раздражители исчезли. Теперь я был сосредоточен лишь на поиске заражённого, которого до сих пор ещё не увидел. И мы ещё столько всего не обсудили с Немезидой, почему она вот так взяла и ушла?

— Возможно, чтобы подразнить тебя? — проигнорировав мои слова, выдала Гея, после чего оказалась заблокированной, а я поспешил догнать Белоснежку. Нам ещё многое предстоит обсудить.

Проникнуть на Окинаву оказалось гораздо проще, чем предполагал Рэм. Пара отвлекающих манёвров — и вот он уже числится в составе экипажа грузовоза, доставившего продовольствие с планеты. Замаскироваться под одного из членов команды не составило особого труда: всего несколько сотен Та’ар — и он стал точной копией несчастного, чьё тело уже никогда не найдут. От бедняги не осталось ровным счётом ничего.

Подобные трансформации он проделывал ещё пару раз уже на территории Окинавы и был абсолютно уверен, что след не смогут взять даже самые опытные ищейки среди владеющих цитадели. А такие, несомненно, должны быть у любой действительно сильной фракции.

Ни одна стая заражённых не обходилась без натренированных ищеек, которые вылавливали шпионов и передавали их в руки дознавателей и мозгоправов. Одни умирали, не проронив ни слова, вторые выдавали всё, что знали, но самыми ценными были третьи — те, кто переходил на сторону стаи Сканнинга.

Рэм начинал как одна из таких ищеек, поэтому прекрасно знал, как эффективнее всего избегать чужого влияния и заметать следы. Однако за несколько дней, проведённых на Окинаве, ему так и не удалось достичь сколь-нибудь значимых успехов. Практически никакой полезной информации — одни лишь слухи, сплетни и ничем не подтверждённые домыслы весьма сомнительных личностей.