Тут я, заволновавшись, спохватился.

— А где все наши-то?

— На Малой Луковой корячатся, — усмехнулся гном, — Да сиди ты, наказание твоё обождёт, как догонишь их. Я с Орчеславом договорился, что нам с тобой поболтать надо, у тебя ведь вопросов куча. А он и рад, говорит, так тебя лупил вчера, аж спину отпустило.

Ай, какой душевный гном! И какой душевный орк… То-то они так душа в душу, язык общий нашли. А уж как замечательно на вопросы Копаня отвечает, любо-дорого послушать.

Я потёр занывшее от предчувствия плечо, которое ещё не забыло о вчерашней лекции Добрынича.

— Копаня, — задумчиво спросил я, понимая, что мне по любому придётся это выяснить, — А что такое ключ-руна?

Тот аж чуть не подпрыгнул, засуетившись:

— Да я же не… Ух, щебеня глубинные! Но как ты догадался?! — он изумлённо развёл руками.

— От Дениса-человека услышал, — и я рассказал про того орка на смотре, который потом мутировал. Ирокез ещё обмолвился, что у него ключ-руна точно является силой.

— А, это… — Копаня разочарованно цыкнул.

Поведение гнома казалось странным, и я не мог понять, почему. Пришлось спросить:

— Разве мастер Зот тебе не говорил, кто я?

— Да говорить-то говорил, потому ты и чешешь к троллям… ой, к ограм… да без разницы! — он отмахнулся.

— И мы с тобой можем говорить откровенно?

— Нет, конечно, не будь наивным. Ты зришь то, что нам как раз нужно. А ключи к своему ядру тебе воевода предложит, из бароновых закромов. Но чую я, обычные руны не для тебя. Ни орочьи, ни эльфячьи… ох, и намучаешься ты.

— Да что это такое-то, ключ-руна?!

— Мог бы и догадаться.

— Да я понимаю примерно, что это такое, но… нет, не понимаю! Слышал, например, про руну «сила»…

— Есть, есть такая.

— Это что, первая руна? — спросил я, — Без неё не смогу волшбу творить?

— Это кто тебе такую чушь сказал?

Я поджал губы, и гном со вздохом продолжил:

— Волшбу так-то даже звери творят, ты наверняка видел. А они что, в рунах мастаки?

Тут я растерялся… Об этом я как-то совершенно не подумал.

— Но тогда что это? Пробудить источник, как я понял, никакой руны не надо.

— Да и волшбу творить, если так подумать… — Копаня крякнул, — Ох, давно я так заумно не болтал.

От его признания я растерялся, а гном беззаботно заболтал ножками, снова замолчав. Мне снова стоило усилий, чтобы не вспылить. А Копаню, кажется, забавляло моё нетерпение.

— Неправильно вы волшбу творите, орки, — вдруг прошептал Копаня, — Да и эльфы, и люди… Ох, неправильно. Потому мы, гномы, вас и сильнее.

— А как правильно?

— Ты вчера-то хоть понял, что такое ядро? Чем яродей отличается от обычного смертного?

— Ну-у-у… когда яродей устаёт до смерти, то подпитывает силы из ядра.

— Не подпитывает, это ядро ему даёт… жизнь спасает. Теперь понимаешь, с какими силами яродеи играют? Что они по краю ходят?

Я настороженно кивнул, потому что на самом деле не особо понимал.

— Ох, верхоёвина. Ты мне скажи — чтоб творить волшбу, тебе каждый раз надо упарываться с этим бревном?

— Не хотелось бы.

— То-то и оно… Ладно, слушай сюда.

Всё оказалось на первый взгляд проще, и в то же время новое знание всё усложняло.

Ключ-руны преследуют яродея всю жизнь. Точнее, их поиск… Потому что без них яродею невозможно развиваться и получать новый круг покрова.

— Ты нулевой, потому что у тебя, считай, нет покрова, — сказал Копаня.

— Но как же… Мне Орчеслав Добрынич сказал, что у меня покров — орочий.

— Мало ли что Орчеслав сказал? А у меня чирей на жопе эльфийский!

Мои глаза непроизвольно скосились, а Копаня расхохотался:

— Но его нет, а буду чушь твою слушать, так вскочит. Получается, есть.

Я настырно продолжил:

— У орка покров ограничен телом, у эльфов аурой, у людей в предметах, а у гномов — в земле.

— Садись, пять, — хохотнул гном, — Вот как станешь первого круга, так и будешь умничать про покров. А до первого круга у яродея вся волшба, так сказать, случайна, пока он не разучит эту треклятую ключ-руну. Их, первых-то, всего, кажется-а-а… — тут он сморщился, пытаясь вспомнить, и стал оправдываться, — Ох, да я учился как бы не очень вот прям.