Копьё снова завертелось, и его свист перешёл в тончайшую трель, набирая обороты. Анатолий, прыгнув назад, наступил на появившуюся золотую руну и резко поменял направление прыжка. А потом рубанул сверху всей длиной копья, оглушив землю перед спокойно стоящим Орчеславом. От последнего удара даже поднялась пыль.

Лешков, ещё пару раз крутанув копьё, встал, светя улыбкой во все тридцать два зуба. Довольный, как слон, что наконец-то он снова нам всем показал.

Да-а-а, страшный это был противник… На конкурсе по танцам с шестом.

— Ты уже тут? — Орчеслав подслеповато прищурился, пытаясь разглядеть перед собой юнца, и Анатолий сконфузился, когда понял, что противник даже не разглядел всей продемонстрированной ему мощи.

— Да-а-а, мастер, — упавшим голосом сказал эльф, под наш дружный смех.

— Цыц, холопьё! — тут же рявкнул на нас Орчеслав и, подняв клюку, подошёл ближе к Лешкову, как раз на уверенную дистанцию поражения копьём, — Ну, тогда начинай, Анатолий.

Эльф, глядя на старика перед собой, почесал затылок. Потом осторожно ткнул копьём, но клюка уверенно отвела тычок в сторону. Анатолий хмыкнул и перехватил копьё. «Ну, мол, раз так!»

Новый тычок, мастер широко отводит клюкой… И тут же Анатолий отбрасывает копьё в сторону, в зажёгшуюся сбоку руну, да прыгает вперёд, чтобы просто перехватить клюку рукой.

Но его ладонь хватает воздух — Орчеслав на мгновение раньше бросает клюку в сторону, как раз в созданную Лешковым волшбу.

Поэтому эльф просто замирает от растерянности. Он выставляет ладонь, ловя возвращающееся к нему копьё, но в его же ещё не потухший вихрь влетает и чужая клюка… чтобы тут же отскочить к Анатолию! Тот не успевает среагировать, и трость смачно трещит об его лоб.

А тут ещё и Орчеслав Добрынич мощно шагнул вперёд, впечатывая плечо в грудь противнику. Старик трезво оценивал свои возможности и вложил в толчок вес всего тела, поэтому Анатолий улетел сразу на несколько метров.

Клюка же, даже не успев упасть, легла ровно в зелёную сухую ладонь.

Мы так и смотрели, открыв рот… Всё произошло за доли секунды, и многие толком даже не успели понять, что произошло.

Я лишь хмыкнул. Это что, такое волшебное айкидо, что ли? «Используй волшбу противника против него же самого!»

А мастер Орчеслав тут же превратился обратно в согбенного старичка, который, покряхтывая и опираясь на трость, проследовал обратно к пеньку.

— Сядь, — сказал мастер Ухояр вскочившему Лешкову, и тот, дуясь на самого себя, проследовал к своему месту.

Орчеслав Добрынич пожевал сухие губы, смазал языком ветхие клыки, раздумывая, что бы нам сказать.

— Кто победил этого остолопа? — спросил он, — Я или его же волшба?

Мы все переглянулись.

— Вы с помощью его же волшбы, — подал голос Денис, но тут же йокнул, — За что?!

Как Орчеслав дотянулся так далеко, придерживая трость за самый кончик двумя пальцами, мы даже и не понял. Но трость снова оказалась в его пальцах, и мастер крякнул:

— Эх, сорвалась рука… Привычка, — он поморщился, — Да, ты прав, человек. А ты, орф, значит, считаешь, что для волшбы уже достаточно крепкий? — он вдруг вспомнил обо мне.

По просьбе Орчеслава я подошёл. Они вместе с мастером Ухояром взяли и попросту стали тискать мои мышцы, обсуждая это между собой.

— Мышцы-то у тебя орочьи, — цыкнул Добрынич, сжав моё предплечье и прощупывая мослы на запястье, — А кость эльфийская, тонкая.

Мастер Ухояр в свою очередь взял мою ладонь, развернул нежной тыльной частью и попросту понюхал.

— И кровь орочья, у него, да. Но мозги же…

— Эльфийские? — вырвалось у меня.

— Куриные! — одновременно ухнули Орчеслав с Ухояром и залились противным смехом, подталкивая друг друга локтями.

Послышались смешки за спиной, особенно прыскал Лешков. Я улыбнулся, понимая, что лучший способ сгладить момент — это посмеяться над самим собой. И всё же эти двое умели бесить, этого не отнять.

— А какую волшбу вы зрите? — спросил я у Орчеслава, и поспешил добавить, беззаботно соврав, — Просто я вижу только эльфийскую, как выяснилось.

— И я видел в начале, — так и щупая моё запястье, сказал Орчеслав.

Он приложил пальцы к моей груди, к солнечному сплетению, слегка надавил. Закрыв глаза, он к чему-то прислушивался.

— То есть, сейчас вы видите больше, батюшка Орчеслав?

— Орф, я когда родился, сначала научился слышать только маму… — поморщился тот, недовольный, что я болтаю, — А сейчас слышу всё, особенно всяких остолопов.