— Когда? — заинтересовался я.

— Когда увидел у вас ребёнка. И то, как вы с ним обходитесь. Ты был раздражён, что он не вовремя выбежал во время важных переговоров, девушка, которая его забирала, чувствовала себя виноватой, потому что не уследила… такое не сыграешь. История этого ребёнка уже была не очень важна. Я своими глазами увидел, что он просто с вами, и о нём здесь заботятся. Для этого не нужно видеть много и знать детали. Одна минута, пара реплик и всё понятно. А люди, у которых живёт ребёнок, по моему мнению, не могут быть плохими. Плохие не стали бы себя обременять, — сказал Шторм.

— Но мы могли это подстроить, чтобы вызвать доверие, — сказал я, — раньше этого ребёнка именно так и использовали, только значительно грубее.

— Я же говорю, ситуация произошла при мне. Это очень трудно сыграть. Я уже не молодой, многое видел. И с ребёнком вы не сюсюкались, и ты не проявил нежности и заботы, а наоборот раздражение. Но это как раз и было по-настоящему, и я понял, что ребёнок с вами живёт. А раз живёт, значит, вы порядочные люди, — сказал Шторм.

— Ой, не делал бы ты таких скоропалительных выводов, — сказал я.

— Ну, это не только по ребёнку, — сказал Шторм, — это по совокупности характеристик.

— Ты уже эту фразу говорил, — сказал я.

— Когда сказал, что вы трахнутые на всю голову? — усмехнулся Шторм, — так я своих слов назад и не беру. Одно другого не отменяет, а даже, наоборот, дополняет.

— Знаешь, что мне кажется странным? — сказал я, вспомнив мысль, которая недавно пришла мне в голову.

— Поделись! — сказал Шторм.

— Все, кого мы встречали в последнее время, до этой заварушки, преимущественно использовали магию. Традиционное вооружение встречалось редко и больше, как исключение из правил. А тут, что у вас, что у тех, кто пришёл по вашу душу, в основном армейский арсенал. Это наводит на некоторые мысли, — задумчиво сказал я.

— Что ноги растут из одного места? — серьёзно сказал Шторм, — возможно, ты и прав. Но защита у них вполне магическая, причём мощная.

— Да, мы видели, как они блокировали ваш удар, — сказал я.

— Вот-вот, — задумался Шторм, — эта магия, конечно, постоянно вводит в уравнения множество неизвестных, которые делают итог стычки очень часто совершенно непредсказуемым.

— Ага, — сказал я, — вот так люди тратят кучу ресурсов, планируют операцию, и вроде всё у них на мази, а потом объект охоты вдруг ночью исчезает и на его месте остаётся только фаллический символ из трупов!

— Вот-вот! — расплылся в улыбке Шторм, — в данном случае козыри оказались у нас в руках… точнее, у вас.

— Это да! — усмехнулся я.

— Ты же дал нам языка, — сказал Шторм, — мои ребята его допросили. Пусть помаринуется немного, потом с ним продолжат разговор.

— А где он сейчас? — напрягся я.

— Сидит в броневике с мешком на голове. Не волнуйся, отпускать его никто не собирается. Сейчас никакие конвенции не действуют. Да и не попал бы он ни под одну из них. Он же не военнопленный, а обычный бандит, который попался. По закону военного времени приговор будет быстрым и суровым, — сказал Шторм.

— Ты уже не первый раз говоришь про военное время, — сказал я.

— Да, потому что мы на войне, и я это вижу больше чем большинство людей. Думаешь, эта стычка первая и единственная? Она просто самая неудачная для нас… была для вашего появления. А так-то ни один поход без перестрелок не обходится. Ни один! — сказал Шторм.

— Так что говорит пленник? — напомнил я.

— Говорит, что он наёмник, — сказал Шторм, — что раньше со своим отрядом работал в большей степени в Рязанской области, но потом на него вышли некие люди и предложили работу. Это было два месяца назад.

— Мне кажется, или эти слова прикрывают то, что он занимался разбоем со своей бандой, а потом его завербовали на большое ограбление? — спросил я.

— Да, можно и так сказать, — усмехнулся Шторм.

— Два месяца! Интересно, уже тогда его наняли именно для этой операции, или вообще? — спросил я.

— Именно для этой, — кивнул Шторм, — это он сказал совершенно определённо. Речь шла о переброске в Москву, о нападении на вооружённый конвой. Подробностей ему, естественно, никто не сообщал, но общая картина получается довольно странная.

— Да, тут дело точно не в консервах и одеялах, — сказал я и мы со Штормом повернули головы в ту сторону, где в тумане стояли невидимые сейчас для нас фуры.

— Так и чешутся руки провести ревизию груза, — сказал Шторм.

— Лучше не сейчас, а когда точно выберемся и окажемся в безопасном месте. Всё равно нужно будет где-то отсидеться и возможно послать разведотряд в место вашего назначения. Вдруг вас и там ждут? — сказал я.

— Это обязательно, — сказал Шторм, — у меня вообще большие сомнения насчёт того, стоил ли туда сейчас соваться.