– Ты не хочешь, чтобы я думал, что обязан тебе жизнью! Она сначала кивнула, но потом замотала головой.

– Нет, не о том речь.

Гэвин невозмутимо продолжал:

– И ты не хочешь, чтобы я думал, что ожидаю опеки с твоей стороны.

Она снова замотала головой.

– Я вовсе не это имела в виду. Я хочу сказать…

– Ага, значит, я обязан тебе жизнью и ты будешь опекать и защищать меня, – продолжал он поддразнивать ее.

Джоанна пристально посмотрела на него, прищурив глаза. «Она быстро начинает сердиться», – отметил Гэвин, припоминая их короткое знакомство прошлой ночью. И это нравилось ему в ней.

– Это совсем не то, что я собиралась сказать. Ты не даешь мне закончить мысль.

– Ну, тогда почему бы тебе не сказать те слова, что вертятся у тебя на языке?

На ее щеках появился прелестный румянец.

– Я… я пытаюсь, но ты продолжаешь меня прерывать.

Гэвин подошел ближе.

– Я обещаю молчать. Прошу тебя, продолжай.

Она подозрительно следила за его действиями, когда он прошел мимо нее к закрытой панели настолько близко, что его рука слегка коснулась ее плеча.

Проверив, что потайная дверь надежно закрыта, Гэвин повернулся и посмотрел на ее худые плечи и стройную спину. Больше всего в этот момент он хотел обнять ее и ощутить божественный привкус юных губ. Будто прочитав его мысли, Джоанна глянула через плечо, бросив на него испепеляющий взгляд. В ответ он улыбнулся и отошел от панели.

– Так что ты говоришь? – спросил он, направляясь к маленькому столику, заставленному едой.

Гэвин использовал суровое испытание прошедшей ночи как повод, чтобы вернуться в свою комнату после ужина, когда странствующий бард завел долгий рассказ о древнем кельтском герое Кукулане. Гость Гэвина, граф Этол, похоже, совсем не возражал против такого решения хозяина замка. Выйдя из зала, Гэвин отправил Питера к кухарке с распоряжением, чтобы в его комнату были доставлены определенные блюда.

Кухарка выполнила его заказ, приготовив обильное угощение, состоящее из мяса, рыбы, хлеба, засахаренных фруктов и вина. Теперь, глядя на свечи, которые уже наполовину сгорели, Гэвии осознал, что с тех пор прошло уже несколько часов. Очевидно, Джоанна не слишком-то спешила, собираясь к нему.

Посмотрев на нее, он обнаружил, что внимание девушки сосредоточено на столе, ломившемся от еды. Снимая салфетки с блюд, он ощутил ароматные запахи, мгновенно заполнившие комнату.

– Поскольку ты уже больше не вспоминаешь о том, что было, то окажи мне честь, разделив со мной ужин.

Джоанна медленно отвела глаза от еды и посмотрела ему прямо в лицо.

– Не стоило так беспокоиться только для того, чтобы спросить меня. Я пришла сюда по доброй воле и с намерением рассказать тебе все, что знаю. – Молодая женщина запнулась. – Хотя я заранее уверена, что тебе не понравится многое из того, что я собираюсь сообщить, и ты в это не поверишь.

Гэвин не совсем был готов к тому, чтобы вступать с ней в споры о Матери, поэтому сказал:

– Нас ждет ужин. Почему бы тебе не составить мне компанию?

– А как же твои расспросы? – спросила она, прикусив губу.

– Я постараюсь не забыть об этом.

– Но… – Она вздернула подбородок. – Но за этим кроется что-то еще?

Он посмотрел на нее, удивленно вскинув брови и качая головой в знак своей полной неосведомленности.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Что еще, кроме ответов на твои вопросы?

– Ты имеешь в виду, в обмен на еду?

Она кивнула, и в уголке ее рта мелькнула едва заметная улыбка.

– Неужели ты считаешь меня такой скотиной, Джоанна? – Он укоризненно посмотрел на стол, затем предоставил своему взгляду возможность прогуляться по ее фигуре, заметив, как напряглось тело девушки под его изучающим взглядом. Неожиданно резко и решительно он отрицательно покачал головой. – Никогда! Даже если бы это были деликатесы из моих кухонь в замке Фернихерст или блюда, приготовленные у Эмброуза и Элизабет Макферсон…

Как он и надеялся, при упоминании имен из ее прошлого Джоанна немедленно просияла.

– Ты знаком с ними?

Он не мог оторвать от нее взгляда, зачарованный магическим блеском, который излучали ее глаза. Впервые с тех пор, как он встретил ее, она улыбнулась, и эта улыбка осветила всю комнату.

– Случилось так, что они мои самые близкие друзья, – ответил он наконец. – В сущности, я должен сказать, что они единственные друзья, которые у меня есть.

– Тогда с тобой, должно быть, трудно иметь дело! – она нахмурилась. – Что ты на это скажешь?

– Учитывая то обстоятельство, что мы встретились совсем недавно, я был бы полным глупцом, отвечая на подобный вопрос, не правда ли? – Гэвин отставил стул и склонился в любезном поклоне, приглашая ее сесть. – Почему бы тебе не разделить со мной трапезу, а уж потом делать выводы относительно моей… приемлемости в качестве друга?

Она пребывала в нерешительности, глядя на него с некоторой настороженностью. Наконец, поддавшись искушению, кивнула и приняла его приглашение.

Гэвин даже не осознал, что затаил дыхание, пока она грациозно присаживалась на стул. Наблюдая за мягкими золотистыми волнами волос, которые теперь струились по ее спине, за кремовой кожей шеи, видневшейся над вырезом платья, он честно признался себе, что выяснение истины о событиях последних шести месяцев вовсе не единственное, что было у него сейчас на уме.