— Мне они нравятся.

— Мне тоже. Но некоторые рассказы Гофмана чересчур взрослые. Я верну тебе их через пару месяцев, хорошо?

— Хорошо.

— И запомни, герой, в нашем доме тебе ничего не угрожает. Если тебе приснится какая-нибудь злюка, просто дай ей подзатыльник.

Саша заморгал, соглашаясь. Нижняя часть его лица уже была скрыта одеялом.

— Сколько раз тебя можно поцеловать? — поинтересовался Антон.

— Пять.

— Только пять? Я хотел тысячу пять.

— Ну, па, это же продлится до утра!

Отец засмеялся и поцеловал сына в переносицу разрешенные пять раз.

— Па?

— Да, Саша?

— А если я сделаю что-нибудь плохое во сне, ты будешь ругать меня?

Вопрос застал Антона врасплох.

— Не буду, — произнес он. — Сны — это же понарошку.

— Хорошо, — сказал Саша. — Спокойной ночи, па.

— Спокойной ночи, милый.

— Ами выляли фифисоемо, — сообщила Олеся из ванной комнаты.

— Амумумумумоемо, — передразнил ее Антон.

Олеся выплюнула зубную пасту, прополоскала рот и повторила:

— Я говорю, что Саша выглядит обеспокоенным.

— Немного.

— Он снова спит с включенным светом.

— Знаю. Его монстры должны платить нам за электроэнергию.

— Бабай вернулся?

— Его кузен. Песочный человек.

Олеся вышла из ванной, массируя шею. Волосы забраны в хвост, футболка прикрывает бедра. Спальня наполнилась запахом шампуня и ночного крема.

— Какой человек? — переспросила Олеся.

— Песочный. — Антон похлопал ладонью по томику Гофмана. — Читала?

— Нет.

— Опасно покупать детям книги, не зная их содержания.

— Но там же написано «Сказки»! — испугалась Олеся. — Это что, не для детей? Это порнуха?!

— Не совсем! — засмеялся Антон. — Да не волнуйся ты. Книжка детская, но некоторые сказки уж очень мрачные. Например, «Песочный человек».

— Я видела полнометражный мультфильм. Ему даже «Оскара» вручили.

— «Молчанию ягнят» тоже вручили «Оскара». И не один.

Блестящее от крема личико Олеси напряглось:

— И сильно ли отличается мультфильм от книжки?

— Значительно. Песочный человек — эдакий Фредди Крюгер без полосатого свитера.

— Час от часу не легче.

— Он приходит в детские спаленки и сыплет в глаза малышей специальным песком.

— Чтоб они спали. Знаю.

— Да, но только от песка глаза малышей лопаются, и они слепнут.

— Ты шутишь?

— Нисколько. А еще Песочный человек любит забираться под одеяла и воровать детей. Знаешь зачем?

— Не хочу знать.

— Чтобы отнести их на Луну. Там у него гнездо, а в гнезде сидят его детеныши. Мерзкие существа с клювами. И угадай, зачем им нужны клювы?

— Давай остановимся.

— Правильно! Чтобы выклевывать глаза малышей!

— Черт, Саша все это читал?!

— Успокойся. Тысячи детей это читали.

— Но не все из них после прочтения становятся лунатиками!

— Не думаю, что лунатизм Саши связан с Гофманом. Доктор сказал, что это возрастное и вполне обычное явление. И что единичные случаи не должны нас тревожить.

— Вот как? Да ведь Саша чуть голову себе не разбил!

— Ты преувеличиваешь. Просто стукнулся о шкаф. Перепугал всех Бабаев, что в нем сидели.

— Я тебя ненавижу. — Олеся схватила книгу так, словно это была огромная жаба, и брезгливо бросила в недра тумбочки. — И зачем люди пишут такие гадости?!

— Во всех сказках есть элемент страшного, — голосом профессионального лектора произнес Антон. — В оригинальной версии «Золушки» братьев Гримм злых сестер наказывают, отрубая одной палец, а другой — пятку. У Шарля Перро в «Мальчике-с-пальчик» людоед режет глотки своим детям, в «Красных башмачках» Андерсена девочке ампутируют ноги. А вспомни Синюю Бороду, Серого Волка, ведьму из пряничного домика, живую голову из «Руслана и Людмилы»… Страшные сказки нужны детям, они учат сопереживать, помогают трансформировать негативное в позитивное.

— Отделять добро от зла, — закончила за него Олеся. — Я понимаю. И все равно с глазами — это перебор.

Антон был вынужден согласиться.

— Хочешь, посмотрим кино, — предложил он, заглядывая в ноутбук. В браузере была открыта статья о сомнамбулическом состоянии у детей.

— Нет настроения. Мне завтра в девять к окулисту.

Пластиковая бутылка зашипела, открываясь. Олеся отправила в рот горстку таблеток и запила минералкой.

— С каких пор ты принимаешь снотворное? — вскинул брови Антон.