Незнакомая темноволосая девушка в зеленом платье, по покрою очень похожем на Рагнино, но с декольте, выглянула из черного входа — то есть из кухни — при нашем приближении… и тут же выскочила на крыльцо, в пару шагов подбежала к нам и бросилась мне на шею.

— Андрей! Ханна! Вернулись! А я проснулась, и никого, даже орки все разбежались… Только Рагна сидит в лаборатории, бурчит, от расчетов отвлекаться не хочет!

Только тут я с огромным удивлением узнал Мириэль. Ну и еще после теплого поцелуя, которым она меня наградила. И после взгляда в декольте, что греха таить. Грудь такой идеальной формы была лишь у одной знакомой мне особы.

Мира как-то хитро уложила волосы на затылке, так, что даже кончики ушей не стали видны; светло-зеленое платье так оттенило ее глаза, что они казались скорее светло-карими, чем зелеными. Но это были бы пустяки — подумаешь, уши и глаза, их обычно едва замечаешь. Изменилась мимика, изменилась манера держаться, все! И даже голос! В смысле, голос конечно не поменялся, но ровные безразличные интонации вдруг сделались бархатно-медовыми, хоть на хлеб их мажь.

— Мира, ну и метаморфоза! — произнес я, когда она меня отпустила. — Ты… ты здорово выглядишь!

Я ожидал эха реплики из «Служебного романа»: «Теперь я так буду выглядеть всегда!» — или что-то в этом роде.

Но Мириэль, к моему удивлению, покраснела — серьезно, даже шея залилась румянцем! Опустила глаза и сказала:

— Правда? Я… мне захотелось что-то новенькое попробовать. И… ты сказал, что мне не нужно следовать старым правилам… Честно говоря, мне в глубине души всегда нравились платья, которые Рагна сделала… Хотя я бы добавила оборок. Может быть, еще добавлю.

Оборки. Оборки, мать вашу!

— А бантиков не хочешь? — спросила Ханна.

— Хотела бы, — вздохнула Мириэль, — но это будет немного перебор. Может, маленькие, на рукава, если их немного присборить у локтей. Подумаю! Ну ладно, вы идите мойте руки, а у меня там пирог почти готов — по бабушкиному рецепту!

И была такова — обратно на кухню.

Если бы мы с Ханной стояли рядом, то в охренении переглянулись бы. А так я просто лишний раз коснулся ее рукояти.

— Переигрывает… — пробормотала мечница. — Крепко ты ее, Рей!

— Да вот я думаю, не слишком ли крепко… — так же тихо ответил я. — Ладно, авось, через несколько дней придет в норму…

Вообще я слышал о таком феномене, хотя сам не встречал: если даму-феминистку, борцунью за права женщин, крепко приложит романом с ресурсным и статусным мужиком, они порой превращаются в едва ли не карикатурных домостроевских жен. С идеальной укладкой, ноготочками и лекциями о ведической природе женского начала. Но… Мириэль не чокнутая феминистка, а я, вроде, никогда не говорил ей, что хочу женственную кошечку в оборочках? Так зачем ее так сильно унесло в противоположный крен от той себя, которую я успел узнать и полюбить? Или… или она нас так разыгрывает? Боится, что мы ее не примем, если она не станет идеальной женушкой?

Ну не может же быть, что она правда хочет себя так вести!

Я вошел в кухню, почти ожидая услышать от Мириэль озорной смех — «А, поверил, поверил!» Тоже было бы неожиданно (не подозревал в ней склонность к розыгрышам!), но не настолько. Однако нас встретил умопомрачительный запах домашней выпечки, и Мириэль в фартуке, деятельно хлопочущая над обедом. Причем она помогала себе магией воздуха: закрепила ножи за рукояти к торцу стола и кромсала о них овощи воздушной магией, как в блендере! Офигеть. Мириэль и прежде часто готовила, но никогда так демонстративно. И при этом никогда не перемещалась по кухне чуть ли не танцевальным шагом.

— Ты… настолько любишь готовить? — удивленно спросил я.

— Честно говоря, не очень-то! — весело ответила эльфийка. — В смысле, люблю, но под настроение! И сегодня оно у меня есть, и пирог тоже очень захотела, а из вас никто же не приготовит так, как надо.

Ф-фух, не совсем еще спятила, хорошо.

Пирог оказался действительно очень вкусный. Эта эльфийская бабушка Мириэль, безусловно, знала, как пустить в начинку ранние весенние травы — и чтобы вышло царское блюдо! А сама Мириэль в тот день так и не опомнилась. Буквально летала по дому, напевала себе под нос, разговаривала со всеми весело и легко. Под вечер вдруг стала тише, засмущалась и сказала:

— Ханна… я понимаю, что сегодня твоя очередь с Андреем, но мою постель мы сломали, а в других комнатах кроватей нет… Давайте либо сейчас мне быстренько что-то сообразим…

— Да спи с Андреем, конечно! — хмыкнула Ханна. — Я у Рагны на поясе побуду, моим снам посторонний человек вообще не помеха…

— Зачем у Рагны? — удивилась Мириэль. — Ложись с нами.

Я так и подавился. Слюной, если честно. Потому что да, Ханна меч, но я вдруг представил ее человеком (а в наших снах она давно уже «включила свет» — с тех пор, как я узнал от Рагны ее внешность). И представил, что они с Мириэль вдвоем…