Чем дальше мы отходили от города, тем более диким и величественным становился ландшафт.

Плодородные долины сменились каменистыми россыпями, редкие леса уступили место корявым, цепляющимся за голые скалы соснам и елям. Острые, зубчатые пики гор, казалось, пронзали само небо, их вершины были окутаны сизой дымкой или скрыты под шапками вечных снегов.

Узкие, мрачные ущелья, по дну которых неслись бурные, ледяные потоки, обещали не только прохладу, но и скрытую угрозу.

Дорога, если этот каменистый, едва заметный след вообще можно было назвать дорогой, петляла среди скал, то карабкаясь вверх по крутым склонам, то ныряя в тёмные теснины.

Я ехал молча, хвала богам, мне не приходилось заботиться об отряде, я был почти что турист.

Ну, такой себе, практически экстремальный, ведь в комплект развлечений может входить нападение передового отряда орков.

Пока ехали, сам же, по привычке, сканировал окружающую местность. Голова работала, как старый, но надёжный компьютер: вот здесь, за тем нагромождением валунов, идеальное место для засады. А вон та расщелина в скале — возможный путь отхода, если прижмёт. Родник с чистой водой, скрытый в тени утеса, отметить на ментальной карте.

Мой тактический ум не отключался даже на привалах, автоматически просчитывая варианты, оценивая риски, запоминая ориентиры. « Ачивка 'Картограф поневоле» — уровень« Эксперт», — хмыкнул я про себя, когда в очередной раз приметил удобную позицию для лучников, которых у нас, к счастью или к сожалению, не было.

Воррин, видя мою молчаливую сосредоточенность, иногда пытался развлечь меня рассказами.

Он говорил о древних битвах гномов с орками, которые происходили в этих горах ещё на заре времен, о несметных богатствах, скрытых в недрах Оша — золоте, самоцветах, гномьей голубоватой стали, которую куют в горах Оша.

Его голос, обычно рокочущий и уверенный, здесь, среди этих суровых пиков, приобретал какие-то новые, эпические нотки. Он говорил о своих предках с такой гордостью и любовью, что я невольно проникался уважением к этому упрямому бородатому народу.

Но за всей этой суровой, первозданной красотой, за всеми легендами и сказаниями, постоянно чувствовалась невидимая, но оттого не менее реальная угроза.

Воздух был буквально пропитан напряжением.

Пару раз мы натыкались на следы орочьих патрулей: отпечатки грубых, когтистых лап на влажной земле, сломанные ветки, остатки кострищ.

Гномы Воррина тут же становились ещё серьёзнее, их руки непроизвольно ложились на рукояти топоров, а взгляды остро сканировали окрестности. Наёмники-люди, наоборот, начинали нервно перешептываться и настороженно озираться по сторонам, их показная бравада улетучивалась, как дым.

«Вот вам и герои, — с привычным цинизмом отмечал я. — Один вид орочьего дерьма — и штаны полны» отваги'.

К счастью, до прямого столкновения дело не дошло. Орки либо не заметили наш небольшой отряд, либо предпочли не связываться, что было маловероятно, учитывая их репутацию.

Скорее всего, просто разминулись. Пока.

С каждым днём пути горы становились все выше, ущелья глубже, а воздух холоднее и разреженнее. Ночи были особенно зябкими, и я не раз поблагодарил Воррина за тёплую поддевку. Мы всё реже встречали признаки присутствия местных, сплошь заброшенные пастушьи хижины, полуобвалившиеся мосты через пропасти.

Этот край принадлежал горам, ветрам и, как я всё больше убеждался, оркам.

Наконец, на исходе третьего дня пути, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая заснеженные вершины в кроваво-красные тона, Воррин указал на неприметную, почти затерявшуюся среди нагромождения скал расщелину.

— Пришли, — коротко бросил он, и в его голосе прозвучало облегчение.

Если бы не он, я бы в жизни не догадался, что эта узкая, тёмная щель в скале, заваленная камнями и замаскированная чахлыми кустами, может быть входом куда-либо, тем более — в легендарную подземную столицу гномов. Никаких величественных врат, никаких стражей в сияющих доспехах.

Только голый камень и тишина.

— Маскировка — наше всё, — оценил я. — Не то, что орденские крепости с воротами нараспашку и подбуханной стражей. Ваши родственники знают толк в скрытности.

Двое гномов из отряда Воррина подошли к расщелине и что-то негромко прокричали на своем языке. Из глубины донесся ответный, такой же гортанный, окрик. Пароль-отзыв, наверное.

Из расщелины, которая выглядела природной, но кое-где едва виднелись следы инструментов и укрепления сводов, пахнуло специфическим, ни с чем не сравнимым запахом подземелья, густой смесью сырого камня, застоявшейся влаги, какой-то металлической пыли и ещё чего-то неуловимого, древнего, как сами горы.

— Добро пожаловать в горы Туманные горы Оша, Рос, — сказал Воррин, и в его голосе прозвучала нескрываемая гордость. — Мы вступаем в глубину Дремлющего кота. Вообще-то у всех гор, рек и долин есть свои имена, но сейчас про них всё меньше вспоминают.