Виталий попробовал встать. Получилось с четвёртой попытки, ноги отказывались слушаться – мышцы словно одрябли. О погоне за старьевщиком стоило забыть, Хорин стоял, пошатываясь, как пьяный, какая уж тут беготня…

Он посмотрел на кисть. Мизинец отсутствовал, отрезанный (откушенный, оторванный… как это вообще было?!) начисто. Невероятно, но рана кровоточила совсем не сильно. Особой приметой «наградил», тварь одноглазая…

Затихающая боль почему-то лизала и запястье, Хорин расстегнул рукав, задрал его повыше. В первый миг показалось, что на руку надели браслет – тёмно-красный, шириной с ребро спичечного коробка. Старьевщик всё-таки взял плату целиком. Убить ублюдка, без рассуждений…

– Нажрутся как безумные, а опосля голосят как ошалелые… Ишь, нализался, скотина! Стоит, на ногах не держится! Тьфу, стыдобища!

Желчное брюзжанье привело Хорина в чувство. В форточке первого этажа маячила одутловатая старушечья физиономия. Взгляд за стёклами сильных очков был вдохновенным и воинственным, у старухи явно свербило закатить скандал как минимум на четверть часа. В других окнах тоже замаячили встревоженные лица, крик Виталия выдернул их из домашнего уюта – пусть не помочь, так хотя бы разбавить набивший оскомину быт зрелищем поострее…

– Што зыркаешь, пьянчуга паршивая? Я кудыть надо ужо позвонила, счас приедуть. Им и погорланишь, и ещё что-нибудь. Они тебя живо угомонять, алкашню пропитую…

«Да пошла ты», – зло подумал Хорин, даже не думая ввязываться в перепалку. Надо было уходить как можно скорее, ещё не хватало с пэпээсниками объясняться…

Он повесил сумку на плечо, подобрал пакет с мусором. И медленно, через силу, пошёл вдоль дома, не обращая внимания на несущуюся вслед ругань.

Тридцать пятой жертве повезло больше всех. Хорин просто сломал ей шею через минуту после оргазма. У Верочки, смазливой вологодской искательницы маленьких радостей жизни, было зашкаливающее самомнение и привычка отпускать глупые шуточки по поводу и без. Виталия это раздражало с самого начала знакомства, а сказанное сразу после секса: «Он у тебя вообще – стоял? Мне показалось, что нет… Шучу, глупый! Всё было класс!» – заставило его завершить всё гораздо быстрее.

Мысли о ночёвке в одной в квартире с трупом у Хорина даже не возникло. Неважно, будет шутница лежать с ним бок о бок, в ванной или по частям в холодильнике. Он оделся и начал уничтожать свои отпечатки.

Из подъезда Хорин вышел через час, когда окончательно стемнело. Горящие через один фонари роняли на асфальт неяркие желтоватые пятна. Старьевщик закатил тележку в одно из них и размеренно вышагивал вокруг, на границе темноты и света, не обращая на Виталия никакого внимания.

Хорин стремительно направился к нему, жутковато ощерившись в предвкушении. Было всё равно: кто такой старьевщик на самом деле, почему он появляется в разных городах и только после убийства, чего он добивается…

Когда до старьевщика осталось метра три, тот повернулся к Виталию и кивнул, как хорошему знакомому:

– А-а, молодой человек. Есть у меня одна вещица, прелюбопытнейшая…

Хорин сделал ещё четыре шага и ударил одноглазого в нос. Молча, изо всех сил, снизу вверх, основанием ладони. Раздробленные хрящи вошли в мозг, мёртвый старьевщик упал назад, ударился затылком о край тележки. Кепка упала в неё, колёсики скрипуче пожаловались на неожиданное беспокойство, и тележка откатилась в сторону.

Вдалеке послышался пьяный гомон, сменившийся хохотом. Вологодская молодёжь радовалась лету и жизни. Хорин быстро зашагал прочь.

Порыв ветра – холодного, с еле уловимым запахом мертвечины – донёс до Виталия тягучий раздосадованный шёпот: «зря-я-я…»

– Проходим, не стесня-я-яемся! Чертоги пусть и не стопроцентно райские, но для получения райского наслаждения подходят впа-а-алне!

Хорин широко распахнул дверь квартиры, приобнял Ирину за талию и ненавязчиво подтолкнул через порог. Копия молодой, только белокурой Анны Ковальчук тихонько хихикнула:

– А чего чёрт?

– Какой чёрт? – удивился Виталий.

– Ну, это… Чёрт Гоги или что-то вроде.

– Стоп, соображаю… Чертоги, радость моя. Ни к чертям, ни к другим демонам отношения не имеют, можешь мне поверить.

– Ой, ладно, верю…

Виталий запер дверь, галантно помог раздеться фигуристой блондинке, встреченной в одном из самых престижных и недешёвых баров Перми, разделся сам.

– Игристое, мартини, наливочка, коньяк, текила? – Хорин провёл гостью в комнату, открыл загодя наполненный бар. – Или сливаем всё в один тазик, встаём на четвереньки и радостно лакаем до умопомрачения?