Скальцев не угомонился, сделав ещё пару попыток взять реванш. После второй последовал жёсткий разговор с Глебом, который не собирался брать на себя роль безучастно наблюдающей стороны.

А неделю назад Всеволод позвонил Черемину, предложив встретиться и расставить все точки над «ё» раз и навсегда.

Глеб ждал чего угодно: угроз, предложения чемоданчика с пачками евро за разрыв с Натальей, истерической мольбы на коленях, ещё чего-нибудь… Но бывший одноклассник сделал совершенно неожиданный ход.

«– Тут километрах в тридцати – заброшенное кладбище есть. Да не Заречное, на том ещё вовсю хоронят… А это – другое, я о нём в позапрошлом году случайно узнал. Давай так, Глебыч. Ты его из одного конца в другой пройдёшь, хоть днём, хоть ночью, а я про Наташку забываю. Навсегда. Слово даю. Если не пройдёшь, то ты от неё отваливаешь. Всё просто.

– А вдруг не соглашусь?

– А ты согласись. Я тебе по-человечески предлагаю всё разрулить. А ведь мог бы без всего этого благородства – серьёзных проблем подкинуть. Остался бы без работы, без жилья, наша доблестная полиция баул спайсов у твоей тётки под подушкой нашла бы… Задолбался бы, Глебыч, справедливость искать. Ты ж не сомневаешься, что для меня это – как два пальца в майонез макнуть?

– Благородство, говоришь… А почему именно так, а не, скажем, на Заречном ночь на свежей могиле голышом пролежать? Или нашего мэра дохлой кошкой по толстой роже отхреначить?

– Креативно мыслишь, Глебыч, впечатляет… Что касается „почему именно так“ – да потому, что по заброшенному покойнички круглые сутки шастают, жрать ищут. Шучу, шучу… Тебя сейчас не „почему именно так“ волновать должно. Радоваться надо, что альтернатива есть. Всё остальное идёт по разряду „барину так присралось“. Вот от этого и пляши. Минуту тебе на размышление.

– Просто пройти из одного конца кладбища – в другой? Одетым, обутым, на своих двоих, трезвым, днём, не с завязанными глазами и не за короткое время? И слово даёшь, что если пройду – Наташка для тебя больше не существует?

– Да.

– Согласен».

Черемин сделал последнюю затяжку, выкинул окурок в окно. «Мерседес» поравнялся с проходной гофропроизводства, притормозил. Перегородив дорогу, на территорию «КартонМакса» неспешно заезжал «Камаз» с прицепом-шаландой, нагруженным стопками новеньких паллетов.

А следом за ней…

– Оба-на! – невольно охнул Глеб. – Владислав Германович к юбилею готовится, что ли?

Он подался вперёд, чтобы как следует разглядеть карету без упряжи, пристроившуюся за шаландой. Впечатляла «Золушкина тыква», чего уж там…

Старинный экипаж раза в полтора превосходил по величине все виденные Череминым в кино и музеях. Сказать, что он выглядел недешёвым, было бы преуменьшением, от любой детали даже не веяло – агрессивно шибало дороговизной. Глеб не сомневался: карета стоит дороже «мерсака» Скальцева-младшего.

Подвешенный на алых ремнях кузов тёмного лакированного дерева выглядел как-то необычно. Но приглядевшись, Глеб понял, что он сделан в форме бриллианта, грани которого были покрыты позолотой. Посеребренные колёса, затейливая резьба на дверце…

– Готовится… – негромко обронил Всеволод. – Сюрпризов будет много.

– А чё такое? – недоумённо протянул сзади бодибилдер.

– Как – что? – поразился Черемин. – Или ты такие кареты каждый день видишь?

Роман высунулся между передними сиденьями, уставившись на дорогу:

– Где…

– Правильно, где бы тебе их видеть? – насмешливо-жёстко перебил его Скальцев. – Ромик, я тебе по секрету поведаю: в этом мире кроме тренажёрки – много разных интересных вещей есть. Расширяй кругозор, хуже точно не будет.

– А я чё? Я ничё… – пробурчал качок, усаживаясь на место. Помолчал и добавил: – Классная карета, без базара.

– Не понял… – вдруг пробормотал Глеб, провожая озадаченным взглядом заезжающий под шлагбаум экипаж. – Как она сама-то едет?

– Тебе-то не всё равно? – ухмыльнулся Всеволод. – Едет и едет. Приспичило бы бате, ей бы ещё и вертикальный взлёт нарисовали.

Карета уже заехала на территорию «КартонМакса», а он не спешил трогать машину с места. Сидел, легонько покусывая нижнюю губу, рассеянно глядя вперёд.

– Чего стоим? – не выдержал Глеб через минуту непонятного ожидания. – Поехали.

– Задумался… – сказал Скальцев. – Бывает.

Он на секунду закрыл глаза: бегло, непонятно улыбнувшись своим мыслям. Черемин дорого бы заплатил за возможность узнать – что на уме у бывшего одноклассника, но чего не дано – того не дано…

«Мерседес» рванулся вперёд.