Замер. Ян разглядел печь у дальней стены, рядом с ней – невысокий стол, пару табуретов, на стенах – полки с кухонной утварью, баночками, мешочками, свёрточками. У противоположной стены громоздился широкий трёхдверный шкаф, к нему приткнулся застеленный серым шерстяным одеялом топчан. Вся мебель выглядела грубой, массивной и некрасивой, будто сделанной неопытным столяром.

На полу лежала медвежья шкура. Расставшийся с ней зверюга был матёрым, здоровенным.

В избе никого не было. Дергач разочарованно поджал губы, и тотчас справа раздались звяканье стекла и невнятное бормотание, шедшие словно из-под земли.

Ян мгновенно повернулся туда. Чёрный провал в полу, грубая деревянная крышка сбоку от него, тусклый блеск петель… Погреб, конечно же!

Дергач легко преодолел соблазн бросить туда гранату и посмотреть, что будет. Сунул смартфон в карман и стал ждать, не теряя лаз из вида.

Звяканье сменилось шорохами, бормотание – старческим покашливанием. Ян стоял, прислонившись спиной к дверному косяку, легонько стискивая стальные кольца кастета, как эспандер. По стеклам застучал дождь.

Скрип прямо под лазом! Дергач подобрался, готовый рвануться туда и нанести удар. Скрипнуло ещё раз – определённо, ступеньки… Давай, вылезай, поиграем!

Из подпола вынырнуло продолговатое жёлтое пятно. Переместилось чуть вперёд, замерло. Дергач невольно колыхнулся к нему, но опять застыл, кривя губы в удивлённой улыбке. Надо же, керосиновая лампа, раритет…

Маленькая кисть отпустила лампу и легла рядом. Ян ждал, что следом высунется голова, но ошибся. Рядом с первой кистью устроилась вторая. Дергач напряжённо сощурился. Смешавшись с азартом, в душе заскреблось смутное предчувствие чего-то…

Обе руки одновременно скользнули вперёд. Дергач увидел голые старушечьи предплечья, они растягивались – на полметра, метр, полтора, не становясь тоньше. А локтей – не было.

Руки змеились всё дальше, дальше. Не к Яну, наоборот. Они не обрастали ни чешуёй, ни шерстью, кожа оставалась той же самой – желтоватой, с хорошо заметными пигментными пятнами. Ян стоял неподвижно, как заворожённый, смотрел не отрываясь. Пальцы ткнулись в стену, чуть помедлили… а потом предплечья изогнулись под прямым углом, поползли вверх.

Дергач стряхнул с себя оцепенение, когда они достигли потолка. Голова из лаза так и не показалась. Он шагнул к чёрному провалу, намереваясь наступить на предплечья ногами, а дальше – по обстоятельствам… Страха не было.

Свет за стеклом лампы вдруг обрёл нестерпимую, запредельную яркость, ослепил. Дергач сбился с шага, качнулся назад. Поднял ладонь к лицу, защищая глаз.

Это продлилось всего секунду, две… Потом свет резко потух, словно раритет задули или накрыли ведром. В наступившей полутьме Ян услышал каркающий старушечий голос:

– Ты, гость незваный, никак удумал чего?

Дергач убрал ладонь, нашёл старуху взглядом. Она спокойно стояла в середине избы, сложив нормальные руки на груди, и рассматривала его тёмными, глубоко запавшими глазами. Она не выглядела ветхой и немощной, отнюдь. Сухопарая, ещё довольно крепкая, лет семидесяти пяти – восьмидесяти. Ростом, правда, похвастать не могла. Чуть выше солнечного сплетения Дергача, метра полтора, не больше. Одежду Ян особо не рассматривал. Что-то непритязательное, мешковатое, цвета пыли…

Седые жёсткие космы, морщинистый лоб, густые сросшиеся брови. Лицо было костистым, неприятным, с массивной нижней челюстью, чуть выпирающей вперёд.

Дергач вспомнил. Именно такой в детстве он представлял себе Бабу-ягу. Безупречная копия, точь-в-точь… И жутко боялся придуманного образа. Но это было давно.

«Баба-яга» вздохнула. Как показалось Дергачу – разочарованно, с затаённой злостью.

– Вот туполобый… Говорила же: не зарься на эту землю, всем боком выйдет. Ну, что ж…

Ян бросился к ней. Внезапно, стремительно.

Шаг, второй, третий…

Летящий в ключицу кастет провалился в пустоту. Старуха раздвоилась, проворно и плавно растеклась в разные стороны. Две «Бабы-яги» замерли в трёх шагах от Дергача. Их единственным отличием было то, что у одной – правая, а у другой – левая сторона лица выглядела неживой, отёкшей… Уродливой линией раздела.

Ян медлил, колебался, делая выбор следующей цели. Игра становилась всё интереснее.

Старуха справа осуждающе покачала головой:

– Экий ты прыткий…

– Тем недотёпам не чета, – кивнула левая.

– Ответь что-нибудь…

– А, ты же убогонький…

– Хочешь, язык подарю?

– Даже два, соколик!

Щёки близняшек задёргались, словно кто-то стремился выбраться изо рта. Тонкие губы левой раздвинуло что-то похожее на чёрную спичку, следом показалась ещё одна.

«Баба-яга» открыла рот, и мясистый тёмно-розовый язык с паучьими ножками вывалился ей на грудь. Зацепился за одежду и шустро начал спускаться на пол. У правой было всё то же самое.