– Интересное место, - сказал Хильсон.
– Эти софы должны, собственно, парить в воздухе.
– Он поджидал, надеясь услышать от меня возгласы, но я ничего не сказал.

– Но это не удалось, - продолжал он.
– Хотя... Прекрасная идея. Стулья и софы парят в воздухе, и если люди за одним столом хотят встретиться с гостями за другим столом, то им надо только остановить свои софы друг около друга и соединить их с помощью магнитных полей.

– Звучит забавно.

– Да, это была интересная шутка. Но человек, который выдумал это, видимо, забыл, что люди идут в бар, чтобы напиться. Они сталкивались софами, как автоскутеры. Они так высоко взлетали, что разливали свои напитки. Людям, сидящим внизу, это не нравилось, и часто возникали драки. Я вспоминаю, как одного парня сбросили с софы. Он бы убился насмерть, если бы не зацепился за что-то рукой. Но другой таким образом погиб. Он не зацепился при падении за ветви.

– Поэтому теперь софы расположены на полу?

– Нет. Сначала пытались автоматически регулировать их передвижение. Но иногда случалось, что выпивка все равно проливалась на людей внизу, и гостям нравилось это делать. Возник настоящий спорт. Но однажды ночью одному идиоту пришла мысль устроить короткое замыкание с автопилотом. Только он забыл, что ручное управление не было подключено. Его софа опустилась на другую и поранила трех важных особ. И с тех пор софы прочно стоят на полу.

Летающий поднос доставил нам два замороженных стакана и бутылку "Голубого Огня 2728". Бар был на две трети пуст, и здесь было очень тихо. Гости приходили позже. Когда мы выпили полбутылки замороженного дистиллированного вина, я объяснил, почему "Голубой Огонь" называют миротворцем Красланда: гибкая пластиковая бутылка имела очень узкое горлышко и широкое отверстие, и если она была не пуста, то представляла собой наполненную жидкостью прекрасную булаву. Она была очень опасна.

Теперь, когда Хильсон не мог получать с меня деньги, он начал придираться. И очень много говорил. Я тоже. Хотя мне этого и не хотелось. К черту все, я ведь был удален от Земли на многие световые годы, удален от моего предприятия и от милых людей, которых там знал, а здесь я был, так сказать, на краю населенного человечеством пространства. Я был на Доуне; это был почти пустой ранний кзин-мир с несколькими рассеянными далеко друг от друга очагами цивилизации и несколькими большими ранами прежних войн; мир, на котором фермеры должны были использовать ультрафиолетовые лампы, чтобы получать урожай, так как красное карликовое солнце было слишком слабо. Здесь я и находился. Этим я и должен был наслаждаться. Я и наслаждался. Хильсон был хорошим собеседником, а "Голубой Огонь" не причинял вреда. Мы заказали вторую бутылку. С наступлением времени для коктейля в баре становилось все многолюднее.

– У меня есть идея, - сказал Хильтон.
– Ты не против, если мы будем разговаривать о делах?

– Нет. О каких делах?

– О твоих делах.

– Конечно, нет. Почему ты спрашиваешь?

– У нас так принято. Некоторые неохотно говорят о своих деловых секретах. А другие хотят позабыть на пару часов о своей работе.

– Это совершенно верно. В чем же дело?

– По тому, как ты произносишь слова "безрукие", чувствуется, что ты написал бы его только с большой буквы. Почему, собственно?

– Ну, если бы я произносил его иначе, ты бы подумал, что я имею в виду людей. Или нет? Потенциальных параноиков. Альбиносов-красландцев, алдергиков, страдающих от выхлопных газов, людей с отсутствующими конечностями, устойчивых против трансплантации, людей, которые лишены рук.

– Да, да...

– Я имею дело с чувствующими существами, которых природа одарила умом, но не таким, который может служить в качестве руки.

– О, как дельфины?

– Правильно. Есть на Доуне дельфины?

– Да, конечно. Как же мы могли бы иначе заниматься рыболовством?

– Ты видел эти штуки, которыми вы расплачивались с дельфинами за рыбу? Они выглядят, как мотор с дизелями, которые применяют в моторных лодках; у них две похожих на мягкую мебель металлические руки.

– Да, руки дельфинов. Конечно. Мы продаем им и другие вещи, инструменты и аппаратуру, с помощью которой они могут управлять температурой тела рыб. Но дельфиньи руки им нужны больше всего.

– Я изготавливаю их.

Глаза Хильсона расширились от удивления. Затем я почувствовал, как он внутренне содрогнулся, когда понял, что человек, сидевший напротив него, мог бы купить весь Доун. Проклятье! Мне ничего не оставалось делать, кроме как не заметить этого.

– Собственно, я хотел сказать, что это производит фирма моего отца. В один прекрасный день я стану руководителем нашего акционерного общества. Однако сперва должен умереть мой прадед. Но я сомневаюсь в том, что он это когда-либо сделает

Хильсон деланно улыбнулся.

– Я тоже знаю таких людей.

– Да, некоторые люди, кажется, только высыхают, когда становятся старше. Они не жиреют, а становятся суше и выносливее, до тех пор, пока не создается впечатление, что они уже не будут меняться.

– Кажется, ты очень гордишься им. А зачем, собственно, ему умирать?

– Это своего рода традиция. Сейчас шефом нашей фирмы является мой отец. Когда у него возникают трудности, он может обратиться за помощью к своему отцу, который руководил фирмой до него. Если Гее-прима не справится с этим, они оба пойдут к Гее-скваред.