Что-то мерзкое, ребристое, извивающееся примкнуло к её паху. Рот демона представлял огромную дыру во тьму, начинающуюся от переносит и уходяющую до уровня желудка, обрамлённую мириадами тонких игловидных зубов. За его спиной был её муж, в таких же сизых щупальцах, что сковали её движения. Они впивались глубоко в плоть экстатирующего мощного тела.

Она попыталась было прочитать заклинание, но воздух застрял у неё в груди, как только в её лоно зашла эта штука, а потом и не только туда.

Всё было заполнено мерзкими щупальцами, словно бы черви, вгрызавшиеся в плоть, заполнили всё, что даже теоретически могли.

Киска, попа, горло, нос, лёгкие, уретра, молочные протоки груди и даже что-то попыталось проникнуть в пупок. Знание физиологии в совершенстве лишь ещё сильнее углубило мерзость этого опыта у Илинтриэль, а потом она почувствовала, как кто-то лижет её щеку, испивая текущие из зажмуренных глаз слёзы.

Демон двигался быстро, так как не способен ни один из физической реальности. Он был мягок и жесток одновременно. Он проникал даже туда, куда вряд ли проникал её муж.

Через пару минут эльфийка сдалась. Она даже открыла глаза и прильнула устами к Миратиэль. Эльфийка с самоотдачей пыталась помочь подруге почувствовать удовольствие, и она чувствовала, хотя и не хотела.

Она чувствовала экстаз, когда её живот наполняло семя демона. Содрогалась в экстазе, двигалась сама уже на гуманоидной форме этой странной сущности. Она сдалась,

полностью сломавшись и преобразившись.

Так они закончили лишь под утро.

Два сильнейших воина этой деревни стояли на коленях и просили ещё и ещё удовольствий от своего господина.

А демон ласково улыбался.

Глава Тринадцатая. Смерть.

Утро этого дня было поразительно неспокойным. Деревня была в болезненном возбуждении: за эту ночь какое-то существо уничтожило порядка двадцати зверей. Это было абсолютно бесшумно, ни один из рейнджеров не слышал ни воя, ни предсмертных воплей. А сами туши жертв резни были исполосованы и погрызены, иногда так, что и половина тела попросту отсутствовала.

На счету этой неизвестной твари были не олени, кролики и прочая мелкая живность, а волки, медведи и пещерные тигры.

По характеру ран, скорее всего, это была тварь хаоса. Какой-то дикий волшебник, шаман или чародей зашёл слишком глубоко в черпании сил из изнанки мироздания, и вместо того, чтобы его просто разорвало в клочья, с ним случилось нечто похуже.

По остаточному фону этой твари, Люпин был уверен на все сто, что это никакая не тварь хаоса, а что-то куда более зловещее. Это существо убивало не ради убийства, а ради пропитания, причём пропитания вполне физического. Были выбраны самые лакомые кусочки: бока, шея, сердца, печень, глаза, мозг, половые органы, языки и самые большие мышцы. Жаль только, что эта тварь испортила шкуры.

— Ну-с, ученики, что можете мне сказать по этому поводу?

Ученики Лорда Каэларина стояли максимально неуверенно, двадцать изломанных и сожранных туш разных хищников — мягко говоря, жуткое зрелище. Невозмутимыми были только Сирена, Люпин, Таурон, Сильвен и Равей. Последняя троица — два волшебника и паладин при друидах, что черпает силу напрямик из природы. Троица постоянно цапается, но с таким же постоянством обитает рядом друг с другом. Таурона пинают за нудность, Сильвена за слабость, а Равея за туповатость. Хотя на деле их слабость в основном в разобщённости и излишней горделивости.

Люпин подошёл и рассмотрел раны тел более тщательно. Рваные, увеличивающиеся от более старых трупов к более новым. Также как и количество отгрызенных кусков плоти и их размер. Самый свежий мишка так и вовсе наполовину отсутствовал, а по размеру вырванных кусков — пасть твари была в полтора расстояния от локтя до кончиков пальцев.

— Ну-с... Ваши мысли-с, — спародировал чей-то говор Каэларин.

— По-моему, вполне очевидно, что это какая-то мутировавшая тварь с горного хребта, — подала голос Сирена.

— Нет. Это определенно не мутант. Не ощущаю никаких эманаций дикого хаоса, — подал голос Сильвен.

— Зверь, к тому же, точно так быстро разрастаться не может, — кивнул Равей.

— Могу предположить, что это существо не одно, а охотилось стаей. Оттого разный размер укусов и пожирания туш.

— Всё это чепуха, — сказал Люпин. — Это больше всего похоже на дикого духа. Учитель, у нас в окрестностях есть племена дикарей?

— Лишь одно. Зверолюди. Мирный народец, живущий охотой, — сказал Каэларин.