– Хмм... Эльфятина костлявая, дварфы вкуснее.

– Кхем... Предпочту питаться пищей чуть более изящной и чуть менее варварской.

Поднявшись с пола, Люпин достал всё, что можно употребить из сумки, и отдал эльфийке на съедение, потерять рабыню из-за голода – верх тупости. Осталось совсем немного, воздух стал намного свежее, чем ниже, и выше по шахте виднелись отблески света.

В безмолвии парочка шла до заветного выхода, инкуб ощущал какую-то чистую радость эльфийки, её разум хоть и сломался в нескольких местах, главным образом в мотивации, но, видимо, детские воспоминания о деревне и родных лесах возбуждали поток искренних и чистых чувств, незамутнённая радость, облегчение, ностальгия и комфорт.

В морозной тишине зимних сумерек, когда воздух был наполнен колким холодом, Люпин уверенно ступил на заснеженную горную тропу. За ним осторожно и сдержанно следовала его рабыня, будто каждое её движение зависело от его благосклонности.

В тёмных, изношенных плащах они выглядели неуместно среди холодной красоты зимнего леса. Инкуб двигался вперёд с непринуждённой уверенностью, не оборачиваясь, ведь чувствовал, что его спутница не отстаёт. Её глаза оглядывали знакомые деревья и понимание близости дома грело обожженую пламенем желанья душу жрицы.

Тишина, величественная и полная, нарушалась лишь хрустом снега под их ногами. Деревья, покрытые инеем, возвышались как стражи, наблюдая за их продвижением, а иней, покрывающий их и искрящийся на солнце, создавал иллюзию хрустального леса.

Наконец они достигли поляны, где горизонт начинал оживать первыми отблесками рассвета. Небо, окрашенное в нежные розовые и золотистые тона, постепенно рассеивало ночную тьму. Свет медленно пробивался сквозь ветви громадных деревьев, тишина леса разбиваемая лишь уханьем сов и хрустом снега под ногами погружала путников в меланхолию и спокойствие, что Люпину было крайне чудно.

Инкуб остановился, вдыхая свежий воздух, и повернулся к своей спутнице. В его взгляде, пронизывающем утренний рассвет, таилась тень — отголосок древней силы, затаившейся под налетом плоти и крови. Для него этот рассвет, столь красивый и обнадёживающий, был лишь ещё одной гранью мира, который он никогда не сможет полностью полюбить, оставаясь чужаком с наследием, что жгло душу вечным голодом, желанием и амбицией.

Глава пятая. Прибытие.

– Сколько нам ещё идти? – задал вопрос Люпин.

– Понятия не имею, я не так часто уходила даже до малой рощи, а так далеко я уходила лишь дюжину раз.

Рассветные лучи едва касались верхушек древних деревьев, возвышающихся как немые стражи над лесом, окутанным холодным дыханием ранней зимы. В суровой тишине, когда каждый лист был покрыт инеем, словно хрупким серебром, незримая тень скользнула между стволами. Казалось, сам лес ожил, наблюдая за незваными гостями, и каждый шаг отдавался эхом в сердцах тех, кто чувствовал, как невидимые глаза следят за ними из теней.

Этот взгляд кольнул Люпина, он словно бы кишками почувствовал опаску.

– Кто там?! Покажись! – Люпин вытащил потрёпанный меч и встал в стойку.

Едва заметный, изящный силуэт выскользнул из под тени кроны дерева с направленным на Люпина луком.

– Стой! Свои! – прокричала Миратиэль.

– И то верно. – Люпин вложил меч в ножны, ничуть не выдав свою нервозность.

– Хмм... Я помню ваши голоса, но всё же лучше снимите капюшоны, покажите лица. – шепчущий ласковый голос коснулся ушей Люпина, и тут он понял, что день воздержания, после тех марафонов, что он устраивал, для него непозволительная роскошь.

– Старшая Жрица Богини Жизни Миратиэль, мой племянник Гэлион, все остальные, из его рода, скорее всего, погибли. – Парочка выполнила требования.

– Хм... Рада тебя видеть, Мира. – рейнджер скользнула тягучим шагом к рабыне Люпина и взяла её в нежные объятия.

– П... Получается, всё? Я... Я в безопасности?

– Да. Будь спокоен, отныне всё хорошо. – Ариэль приласкала грязный локон, как она думала, племянника своей хорошей подруги. – Идёмте, я отведу вас к старейшине, не думаю, что ваши дома были заняты, а даже если так, домов у нас всё равно больше, чем тех, кому было бы в них жить.

И тут Люпин понял, что если такая незаметная единица сможет в любой момент находиться в деревне и слушать всё, что ей вздумается, то его конспирация будет под большим вопросом.

– Эй, чешуйчатый... Сможешь проявить драконью харизму пару разиков?

– Раз нужно для дела, то помогу, впрочем я кажется догадываюсь, как ты собираешься лить чистую ложь им в их длинные ушки.

– Что же, сейчас объясню...

Мнимое безмолвие Люпина разрывалось от телепатической беседы на громких тонах с душой дракона.