Что было удивительно для старого учёного, но голос ребёнка не дрожал и не проявлял особой детской непосредственности и невинности. Вместо это в нём слышалась лишь усталость и желание закончить со всем побыстрее, вместе с поразительным знанием деталей, которые никак не должны быть известны детям его возраста. Старый учёный уже как десятки лет закончил лучшую академию Высшего города, а потому примерно представлял, какой уровень знаний даже у самой обеспеченной элиты — и он значительно превосходил его.

Алхимик не мог не удивиться подобному, однако решил пока что сохранить вопросы при себе. Учёный быстро всё осмотрел, и, убедившись в качестве, сразу же передал продавцу небольшой мешочек с парой дюжин склянок. Нелюдь широко ухмыльнулся, показав свои длинные клыки, но быстро сгрёб всё и заложил куда-то под пол. Парень же моментально повернулся и повёз тележку обратно в темноту, освещаемую лишь слегка светящимися колбами и банками.

Крот же явно отправился раздавать товар своим курьерам, что разнесут его всем важным покупателям Зауна. Химбароны, лидеры картелей, хозяева борделей, подпольных арен или просто других притонов, заинтересованных в особо крепких дарах для своих лучших клиентов. Алхимик продавал товар наивысшего качества, когда ему требовались новые реагенты для продолжения исследований, однако с поиском покупателей никогда не было проблем.

Только сделав шаг за дверь, старик сразу же надел уже собственную защиту дыхания, чтобы не слечь в грязь подобно тысячам бездомных Зауна, слишком долго вдыхавших тёмно-зелёный смог, согнанный на улицы со всех заводов Верхнего города.

Пилтовер хорошо постарался, построив невероятно сложную систему вентиляции, чтобы гарантировать тот факт, что их улицы и леса останутся чистыми от загрязнений. Красота Верхнего города так и осталась нетронутой, причём относительно «небольшой» ценой — целыми улицами мёртвых тел заунитов, почувствовавших на себе всю прелесть туберкулёза и рака лёгких.

Остальные же вынуждены постоянно ходить в масках, при этом позабыв о закрытом смогом солнце, и тщательно следя за каждой каплей воды, что только есть, чтобы не слечь с отравлением или чем-то похуже. И это всё ведь ещё считается хорошими условиями по сравнению с тем, как живут люди в шахтах и самых глубинных уровнях города, вообще никогда не видевших свет солнца…

Конечно, жители Пилтовера фактически не знают об условиях жизни в Зауне, так как даже странствия между двумя городами сильно ограничено. Старый учёный и сам раньше лишь догадывался о том, насколько всё здесь плохо, однако лишь на своей коже ощутив тяжёлый и марающий смог этого места, он всё понял.

Понял и то, почему местные жители так любят падать в путы алкоголя с препаратами, помогающими справиться от тяжёлой действительности, и то почему каждый выживший обладает настоящей волей и желание двигаться вперёд — другие в таком месте просто не выживают и не дают потомства. Естественный отбор здесь значительно более жесток, чем даже в самом диком лесу или саванне, не говоря уже про изнеженных и жителей Пилтовера.

Двигаясь по действительно древним улицам и торговым площадкам, старик проходил через сотни ларьков и палаток с самыми разнообразными товарами, среди которых было огромное количество оружия, в основном огнестрельного, однако ещё немало холодных клинков, молотов, драгоценностей, изумрудных банок с химикатами, собранных с самых нижних уровней, а также ещё тысяч разных безделушек.

Торговцы самых разных форм и размеров зазывали его зайти к ним, однако алхимик знал, что ему нужно, а потому он шёл сквозь все эти злачные места, не останавливаясь ни на секунду. Его также никто не пытался трогать и проверять на наличие золота в карманах, или почек в организме, так как все знали, что главы картелей и Химбароны уже сам тронут тех, кто решался ударить по их бизнесу и создателю лучших веществ сразу двух городов.

И даже если кто-то попытался бы провернуть всё это скрытно, в Зауне везде есть глаза. Это одно из главных правил выживания здесь, за пренебрежение которого всегда карали не сдерживаясь.

Именно поэтому ему удалось без проблем скрыться в узких улочках города, после чего учёный без проблем добрался до окраины и уже действительно пустых уголков — от дрянных и полусгнивших домов, он добрался до сети пещер, куда стекали химикаты, смешанные с небольшими речками, не достающим на максимальной глубине и до колена. Главное, что здесь уже не было лишних глаз, как и тех, кто мог помешать его экспериментам.

Однако последней частью его пути была сплошная и непроглядная темнота, ведущая ещё глубже под землю. Лишь небольшое журчание воды заглушало абсолютную тишину, вот только ничего не помогало против ужаснейших запахов химикатов, заметных даже для привыкших к подобному заунитов. Даже они не любили покидать свои привычные дома, и отправляться исследовать глубины горы, на которой построены Верхний и Нижний город.

Старик же зашёл во тьму без каких-либо сомнений, после чего сделал ещё несколько шагов вперёд. За поворотом стала уже заметна дорога, освещаемая вытянутыми и похожими на кувшин пурпурными цветами. И чем дальше он шёл, тем больше их становилось — от нескольких редких единиц можно было дойти до целых полян, растущих в полых частях горной породы, похожей на грибные споры. А рядом с ними уже носилась его любимица.

C бело-пурпурной чешуёй, небольшим гребнем на спине и с длинным плоским хвостом, водная травоядная рептилия, называемая Волногоном, сейчас носилась по мокрым пещерам, чересчур бодро ожидая своего хозяина. И как только он появился из темноты, она сразу же попыталась напрыгнуть на него и облизать лицо.