Зато была фанатичная убеждённость. И этого было достаточно.

— Спаситель наш, дай нам сил на сей день и не прощай грехов наших, как мы не прощаем грехов врагам нашим!

Вера. Вера определяет реальность. Даже если это очень странная вера.

Даже если эта вера ведёт к убийству и разрушению.

Ведь для родившихся на Руинах Ада только такая вера и может даровать путь к спасению.

Дух Рифата набухал, впитывая в себя пронизывающую всё мироздание энергию, словно губка воду. Его сущность вновь обретала некое подобие тела. Призрачного тела, но всё-таки это было куда привычнее пребывания в состоянии бесформенного духа.

Вместе с Буером они снисходили на один из пластов нижнего бытия. Голова на восьми ногах козла извернулась, подмигнув спутнику:

— Добро пожаловать в Ад, человечек! Настоящий Ад, а не ту жалкую пародию, что вы зовёте Руинами.

Обрётший власть над своим лицом Рифат улыбнулся:

— Ад не вокруг нас, демон. Ад, он всегда внутри нас.

Пускай субъективно, но для Рифата это была чистая правда.

Ад — это другие. Другие, которые отражаются внутри нас.

Люди убивают, люди оправдывают. Для большинства эта связь совершенно неразрывна: убитые просто обязаны быть виновными, иначе зачем бы их убивать?

Ричард Скотт Бэккер

Ксерсия, Город Золотых Врат

Как гласила народная мудрость: инквизиция всегда приходит к грешникам ночью. Так сложилось исторически отнюдь неспроста. Жреческая каста не хотела лишний раз привлекать к себе внимание простых граждан, а также не могла допустить, чтобы нечестивцы чувствовали себя во тьме в безопасности. Лишь в крайних случаях, когда было понятно, что им противостоит серьёзный противник, карающая служба действовала посреди бела дня.

Но сейчас проблем с задержанием провокатора не предвиделось. Те, кто хорошо умел чесать языком, редко оказывались способны на что-то большее. Полтора десятка профессиональных воинов во главе с боевым жрецом должно было с лихвой хватить, чтобы справиться не то что с одним или десятком, но даже с сотней-другой хорошо вооружённых противников.

Ведь у жреца-инквизитора на поясе висел раздвоенный меч, который, согласно молве, стоил тысячу бойцов без подобного чудо-оружия. Четверо помощников прикрывали боевого жреца со всех сторон ростовыми щитами. Начищенная до блеска кольчуга, толстая куртка и остроконечный шлем служили дополнительной защитой от случайно пропущенной стрелы. Нет, определённо, обычные люди не могли тягаться с карательным отрядом инквизиции, только колдуны или сильные демоны.

Однако на случай атаки подобных созданий у инквизитора также имелись свои контрдоводы. Приказав подчинённым окружить дом мерзкого провокатора, боевой жрец первым делом очертил вокруг себя и четверых щитоносцев защитный круг.

Это тоже была своего рода магия, но разрешённая в Ксерсии. Светотеизм часто критиковали за подобные двойные стандарты, однако выбора у жречества не было. Колдовство было слишком грозной и разрушительной силой, чтобы пытаться противопоставлять ей одну лишь чистую веру. Как и раздвоенные мечи, защитные круги и сдерживающие демонов сигилы являлись важным фактором для баланса сил на разорённом катаклизмами континенте. Без них Ксерсию непременно захватила бы расположенная на севере за Полями Костей Магократия или ещё кто похуже.

Хотя может ли что-то быть хуже злых колдунов? Взявшие всё самое отвратительное как от людей, так и от демонов, тамошние чернокнижники обладали воистину колоссальным могуществом. Без должной защиты боевых жрецов раздвоенные мечи могли просто не успеть долететь до волшебников, поэтому осуждение магии осуждением, а использование использованием. Злые языки поговаривали, что и раздвоенные мечи на самом деле управляются вовсе не молитвами праведных…

Лишь полностью подготовившись к возможным, хотя и не ожидаемым неприятностям инквизитор, он же боевой жрец, велел подчинённым взломать дверь. Находясь от домика жертвы на почтительном отдалении, владелец раздвоенного меча чувствовал себя в безопасности. Правая рука поглаживала рукоять чудо-оружия, а глаза внимательно наблюдали из-под шлема за обстановкой. Если что-то пойдёт не по плану, в ход пойдёт меч, которому в этом мире нет равных.

Дом нечестивца располагался на довольно бедной улочке рядом с трущобами, поэтому постройка не имела ни внешнего, ни внутреннего дворика. Зажатое между других скромных домиков жилище имело лишь два входа, один из которых располагался на плоской крыше. На оную, само собой, тоже забрались два воина, чтобы не дать светоненавистнику улизнуть. Крошечные оконца держали под прицелом несколько лучников, хотя через них едва ли мог протиснуться человек. Однако устав инквизиции предписывал быть готовым к любому развитию событий и пытаться предусмотреть всё. От перестраховки ещё никто не умирал, а вот от недостаточной осмотрительности погибли очень и очень многие слуги Света.

Наконец пара специально обученных человек принялась аккуратно выламывать ломиками деревянную дверь. Настолько тихо, насколько это вообще было возможно, чтобы не потревожить сон других граждан. Вполне возможно, соседи ещё не скоро поймут, что по душу одного из жильцов явились всемогущие инквизиторы. Такая неприметность казалась не слишком эффектной, но вселяла в сердца граждан куда больше благоговейного ужаса, нежели грубые задержания стражниками.

Неизвестность и неопределённость пугает. Воображение людей имеет склонность рисовать воистину жуткие вещи, с которыми не всегда может соперничать даже Ад. Никто не может напугать нас больше, чем мы сами.