– Почему вы думаете, что я вас жалею?

– Жалеешь. Боишься, что я расстроюсь, если узнаю, что ты знаешь...

– Да я ничего такого не знаю.

– Нет, знаешь. Знаешь, что этот домик придется снести, и делаешь из этого секрет. Чтобы не расстраивать старуху.
– Бабушка вдруг сердито прищурилась.
– Да неужели, ты думаешь, я цепляться начну за этот домик во вред всеобщему делу? Неужели я буду, как буржуйка какая-нибудь, плакать, что вот, мол, пропадает моя собственность?

– Да он и останется вашей собственностью, этот домик, - сказала Галя. Вам за него государство большие деньги уплатит. И вам в другом месте квартиру дадут, еще много лучше этой...

– Успокаиваешь?
– сказала бабушка.
– Да разве я на старости лет за всю мою трудовую жизнь заслужила такое, чтобы меня девочки успокаивали? Разве в деньгах дело? Разве я покой особый ищу? Да мы с мужем моим Ерофеем Кузьмичом всю жизнь во всех больших делах, какие были, участвовали. Неужели я теперь, после всего, вот в этом домике замкнусь и ничего вокруг себя не увижу?..

– Ну ладно, ладно, - сказал Ерофей Кузьмич, - будет тебе, Надея, непомерную гордость свою выказывать! Будет!..

– А что, разве я неправду говорю?
– спросила бабушка.
– Разве у нас с тобой, Ерофей Кузьмич, только и хватило силы, чтобы построить этот домик? Разве тут конец нашей силе?

– Нет, это еще не конец, - поддержал жену Ерофей Кузьмич.
– Мы еще с тобой поживем, поработаем, Надея, поглядим на все...

– Вы, дедушка, хотели пойти со мной на Волгу, - напомнил Петя.

– Пойдем, Петра, - сказал дедушка.
– Пойдем. Я тебе сейчас покажу, что вокруг творится. А то, правда, засиделись мы тут...

Москва, февраль 1951 г.