Я подношу руки к лицу…

Там, вдалеке огромного зала кричит Рыжая. Рядом, в паре метров, булькает Дрюня. Отчётливо слышны мужские крики и стоны. Драка быстро выматывает, тела покрываются потом. Налипает усталость и грязь. Мне нужно умыться.

И я умываюсь.

Я веду шершавыми ладонями по лицу и чувствую, как на коже остаются порезы. Они быстро заживают. Затягиваются с легким покалыванием. Как приятно…

Я снова тру. И снова терзаю кожу лица, оставляя десятки тонких порезов, словно кто-то больной исполосовал меня бритвой. Всё заживает. И оно будет так заживать бесконечно…

Мне хочется снова разодрать своё лицо на тонкие лоскуты, а потом медленно наслаждаться, когда болезненное пощипывание нахлынет волнами на мою кожу.

Опять. Опять я поднимаю руки и сквозь пальцы вижу, как Рыжая ловко уворачивается от вражеского меча. Она отразила выпад, затем крутанулась и оказалась за спиной врага. Затем она выбросила вперёд руку. Так стремительно и быстро, что не заметь я кончик лезвия, вышедший из груди противника, никогда бы и не догадался, что Осси хладнокровно убила человека. Мужчина рухнул на колени и стоял так до тех пор, пока Рыжая не выдернула меч из его спины.

Я хочу крикнуть ей, что там, совсем рядом еще один. Но Рыжей не нужна помощь. Взрослая девочка сама во всём разберётся, сама всё увидит, сама все решит.

Что случилось дальше — я не увидел! Я снова ослеп! В скулу влетело что-то твёрдое, словно камень, но не прочнее стеклянной бутылки. Моё лицо залило жидкость и ослепило. Глаза защипало. Но всё прошло так же быстро, как и началось. И как только зрение вернулось, я повернул голову в бок. Там, на полу, на залитых кровью досках лежал мужчина, которому я отрубил ногу. Он нашёл в себе силы успокоиться, вытащить из грудного ремня колбу и швырнуть мне в лицо. Когда я его увидел, в руке он сжимал еще одну колбу, последнюю…

Как я это понял?

Что-то тёплое коснулось моей ступни. Я опускаю глаза и вижу тонкую струйку крови, тянущейся от этого самого парня к моей ноге. Его культя продолжает кровоточить, высасывая жизнь из побледневшего тела. Усталость, страх, адреналин и панику с лёгкостью читаются в его биохимии крови. Он думает о последнем броске. Он верит в него. Он верит, что если снова попадёт мне в лицо — я умру.

Какая глупость. Чушь! Его мозг вот-вот лопнет от гормональной надежды.

И что наш мозг рисует нам перед смерть? Одну чушь! На смертном одре мы и герои, и победители. И вообще, мы — это самое лучшее, что могло родиться на этой планете.

Парень вдруг вскинул руку, нацелившись колбой мне в лицо. Бледное лицо исказилось от усилий, и он замер. Из его культи больше не текла кровь, рука застыла в воздухе. Может он и хочет моргнуть, но я этого не хочу.

Через эту крохотную струйку крови, что подтекла к моим ногам, я сумел проникнуть в парня. Я полностью им овладел. Поселился в голове, убрав все видимые и невидимые преграды в виде предрассудков, страхов и желаний.

Стеклянная колба выпала из его руки и разбилась об пол. Он послушно перевернулся на живот. Пока я встал на ноги и пошёл в его сторону, он начал уползать. Не от испуга. Он полз туда, куда я ему велел. Молча, вгрызаясь ногтями в доски, отталкиваясь ногой и теребя в воздухе культей. Струйка крови неразрывно связывала нас как нить. Как пуповина между матерью и ребёнком.

Мне хочеться кое-что проверить.

Рыжей достался искусный противник. И, судя по всему, они знакомы; я слышу, как он называет её по имение, а потом обрушивается на неё с новой силой. Они равны. Они оба искусно машут мечами, двигаются, повторяя движения друг друга. Равная битва, если не одно но.

Это «НО» схватило за мужика за ногу. Вцепилась в его кожаные штаны обеими руками и поползло вверх. Моё дитя взбиралось по мужчине до тех пор, пока они оба не завалились на пол.

Рыжая стояла в полном недоумении. У её ног сплелись между собой двое мужчин. Один громко вопил от страха и просил приятеля отстать от него. А этот приятель тем временем молча полз по нему, крепко хватаясь пальцами за доспех.

И вдруг всё обломалось в одну секунду.

У моих ног рухнул труп со вспоротым животом и глоткой. Дрюня хорошо постарался. Но место было выбрано неудачно. Точно не знаю, что произошло, но мою связь с моим детищем нарушили вывалившиеся кишки на нашу пуповину. Я ощутил другую кровь — мёртвую, быстро остывающую.

Крики и вопли зазвучали совсем по-другому.

Рыжая вдруг вскинула меч над головой. Она даже растерянно отступила от двух мужчин, корчившихся возле её ног. Моё дитя было отброшено двумя ногами. Грубо, прямо в грудь. И ему уже ничем не помочь. Безжизненное тело укатилось под стол у стены. Соперник Рыжей успел очухаться. Он даже собрался с силами и попытался вскочить на ноги, но ему в плечо врезалось уродливое лезвие и, вспоров кожаный доспех, опустилось до пояса.

Рыжая выдернула меч, заляпав тонкими кровавыми полосками пол и потолок, а труп мужчины в полном молчании медленно утопал в луже собственной крови.

Рыжая взглянула на меня. Я на неё.

Поняла она что случилось? Догадалась? Честно говоря, я еще и сам до конца не осознал, что произошло.

Она кивнула мне, и мы быстро вернулись в реальность.

Стены, пол и потолок усеяны кровавыми полосками и кляксами, большая часть которых затушила свечи.

Пять истерзанных трупов валялись под нашими ногами. Мучения их прекратились, рты умолкли. Прочь ушла боль. Я эту чувствовал каждый раз, когда наступал в лужу крови. Мы с Рыжей шли к Дрюне.